Книга Не своя кровь, страница 31 – Лионель

В эту тишину, полную неразрешённой боли и хрупкой надежды, ворвался тоненький голосок с верхнего этажа:

— Ма-ам? Мне страшно одной…

Мы переглянулись. И в этом взгляде было нечто большее, чем все наши слова. Было понимание: пока есть она, эта ниточка, связывающая нас, — не всё потеряно. Пусть мы не вместе. Но мы — рядом. И, возможно, этого достаточно для начала. Для долгого, трудного пути к доверию, который теперь Матей должен был пройти не как завоеватель, а как проситель. А я — научиться не просто прощать, а снова верить. Не в него. В нас. В то, что из этих обломков можно построить не идеальный замок, а просто тёплый, надёжный дом. Где будет место и его неуклюжей заботе, и моим старым страхам, и её детским мечтам. Дом, в двери которого он теперь имел право постучаться. Но войти в него ему предстояло ещё очень нескоро. Шаг за шагом. День за днём. Начиная с этого озера, этой тишины и этой общей, ещё не оформленной боли, которая, возможно, однажды превратится во что-то большее.

Следующая перемена в нашей жизни приехала на розовом чемодане и с сияющей улыбкой до ушей. Алена. Моя сестра, моё спасение, мой живой талисман того, что кошмары когда-нибудь кончаются. После окончания учёбы и нескольких успешных проектов она наконец-то вырвалась в наш город «на разведку» и, конечно, первым делом вломилась к нам.

Алиска, увидев тётю, завизжала от восторга и повисла на ней, как обезьянка. Вечером, накупив полуфабрикатов и сладостей (Алена заявила, что «готовить в гостях — моветон»), мы устроились на кухне. Алиска, наевшись пиццы, заснула прямо на диване под звуки нашего смеха и воспоминаний.

— Ну, рассказывай, — Алена, развалившись на стуле, сделала глоток вина и уставилась на меня. — Не томи. Как оно тут, в эпицентре драмы? Я же по обрывкам только судила. То ты пишешь «всё сложно», то «всё нормально». А «нормально» от тебя звучит пугающе.

Я вздохнула, отодвигая тарелку.

— Сложно объяснить. Всё перевернулось с ног на голову. Только уже не в пропасть, а… на ровное место. Надеюсь.

— Он? Воронов? — её брови поползли к волосам. — Ты с ним… общаешься?

— Больше чем общаемся. Он… часть нашей жизни сейчас.

Я рассказала ей всё. Начиная с его отступления, с наблюдения, с тихих визитов. Про качели. Про ужин здесь, на этой кухне. Про поездки к Арсению и уроки музыки. Про уик-энд у озера и наш тяжёлый разговор на веранде. Говорила долго, сбивчиво, пытаясь объяснить необъяснимое — метаморфозу хищника в… в кого? В неуклюжего, старающегося человека.

Алена слушала, не перебивая, её лицо постепенно теряло выражение шутливого любопытства, становясь серьёзным.

— Подожди, — наконец сказала она. — То есть он сейчас… просто так? Без контрактов, без нянь-телохранителей, без своего цирка с машинами? Он один с ней гуляет?

— Да. Они ходят в планетарий, в музей техники. Иногда просто в парк. Он учит её… не бизнесу. Он учит её думать. Но уже не как машину. Спрашивает, что она чувствует, когда видит звезды или старый паровоз. Он… слушает её.

— С ума сойти, — прошептала Алена. — А с тобой? Как он с тобой?

— Тихо. Осторожно. Как будто боится сломать. Приносит иногда… странные вещи. Не цветы. То книгу старую о звёздах, которую нашёл в букинистическом, потому что я как-то обмолвилась, что в детстве любила. То… ветку сиренив мае, просто так. Молча поставил в воду на кухне и всё. — Я покраснела, осознав, как это звучит.