Книга Научись любить, если сможешь, страница 88 – Евгения Ник

Радость сползает с его лица. Он проходит дальше и садится в кресло.

— Мур, а кто тебе сказал, что я разбрасываюсь? Я много думал над этим, окончательно понял чувства, когда был у родителей. Точнее, когда вернулся от них, а тебя уже нет в нашей квартире, — он подается вперед, упирается согнутыми в локтях руками в колени и смотрит на меня исподлобья. — Да Мурашка, все так, как я и сказал, — вздыхает, встает с кресла, подходити тянет меня за руку вверх, чтобы встала. — Я люблю тебя и хочу, также как и ты, если отношений, то серьезных. С тобой и только с тобой. Так понятно?

Стою и хлопаю своими ресницами, не в силах осознать все происходящее. Кажется, что я Алиса и попала в свой сон. Все слишком сумбурно, хаотично для одного дня. Кажется, вот, щелчок и я открою глаза. Даже легонько щипаю себя за руку. Нет. Не сон.

— И никогда в жизни даже не смей думать, что я что-то могу говорить или делать с шутливым подходом. Мур, для меня этот шаг, как подъем на Эверест, и ты это знаешь. Имея дочь, я бы никогда не стал притаскивать сюда, в свой дом, какую-то шаболду и лечить за высокие чувства, если это не серьезно.

— Мне кажется, это все сон, — шепчу я. — Проснусь, а все как обычно. И я веду себя как дура. Прости. Миша, ты… Мой первый во всем. Первый поцелуй с тобой, первый… раз, который не получился, — делаю паузу и всхлипываю от обиды. — С тобой. И первые отношения настоящие тоже с тобой.

Он крепко сжимает меня в своих объятиях и шепчет на ухо:

— Мураш, кажется, кому-то придется всему учиться.

От уха и вниз по телу бегут табуны наэлектризованных мурашек. Миша зарывается носом в мои волосы и целует за ушком, а я распадаюсь на атомы, на маленькие частички счастья.

Лара

Мне страшно, кажется, что наш космический корабль разогнался до максимума и мы несемся на опасной для жизни скорости. А я так боюсь, разбиться. Боюсь его чувств. Боюсь своих.

Люблю ли я Мишу, как принцесса принца? Люблю? Раньше я не думала об этом. Нет, я размышляла о многом: о нас, о возможном будущем. Но в этом контексте… Любовь.

В области сердца начинает нестерпимо жечь и мгновенно накатывает головная боль, прислоняю руку к ложбинке между ключиц и с трудом сглатываю удушающий ком.

Люблю ли я Мишку?

Прикрываю глаза и мысленно представляю его перед собой, сталкиваюсь с его зелеными глазами, как у лесного манула*. Я не хочу плакать, но слезы просто не хотят меня слушаться и льются как из рога изобилия, ровненькими струйками, стекая по вискам, прячась в волосах и оставляя влагу на подушке.

Только сейчас пришло осознание: да, черт возьми, я люблю этого долбанутого здоровяка! Часто наглого, грубого и вместе с тем нежного и заботливого.

Открываю глаза, смотрю в потолок и начинаю кивать шепча:

— Очень-очень люблю.

* * *

— Лара, — доносится откуда-то шепот. — Лариса? — поцелуй в висок. — Мне надо на работу ехать, ты же у нас останешься?

— М-м… — переворачиваюсь на другой бок и потягиваюсь, не до конца понимая, кто я и где.

— Мурашка, меня Мирон с Шмелевым за яйца подвесят, если опоздаю сегодня.

Резко распахиваю глаза. И как солдатик подскакиваю в постели.

— Я не сплю! — выпаливаю и смотрю на Мишку стеклянным взглядом.

— С добрым утром, — выдает на улыбке. — Повторю еще раз, мне ехать пора. У тебя же выходной сегодня? Смотри, можешь дальше отдыхать, сейчас Зоя Николаевна придет, они с Юлей только в двенадцать уйдут. Так что можешь спать хоть весь день, хотя кое-кто вряд ли даст тебе такую возможность.