Книга Научись любить, если сможешь, страница 82 – Евгения Ник

“Да, чтоб тебя!”, — проносится в голове, ведь я уже знаю, что последует за этим.

Дверь открывается и Гора-Горыныч вываливает на улицу.

— Ну как? Голова не кружится? Нормально себя чувствуешь? — квохчет вокруг меня Макс. — Ларис? — заглядывает в глаза, затем ведет по направлению моего взгляда головой и наконец, замечает Мишу.

— Здравствуйте, Михаил! — расплывается в наивной улыбке и отступает на шаг назад.

Миша подходит, руки в карманах джинсов, сам хмурый, на приветствие моего историка просто кивает.

— Привет, Миш, — пищу, глядя на него снизу вверх.

— Почему на звонки не отвечаешь?

— Я…

— Ларисе сегодня стало плохо на работе, — защебетал Макс, за что я ему премного благодарна. Ощущение, что в горле сейчас еж застрял. — Я вызвался довезти ее до дома, но теперь могу спокойно передать ее в ваши руки. Вы понаблюдайте за ней.

Миша переводит взгляд с Максима на меня и обратно. Вновь кивает и, наконец, говорит:

— Хорошо, понаблюдаю. Спасибо вам.

Мужчины пожимают друг другу руки, и Максим Валерьевич уезжает.

— Что с тобой? В аптеку надо? — по голосу слышно, что еще зол, но вместе с тем, есть и нотки беспокойства. Подходит ближе, сначала молчит, но в итоге все-таки взрывается, и мы уже по какому-то однотипному сценарию начинаем ругаться…

__________

* Things around us (с англ.) — вещи вокруг нас.

** Пен (англ. pen, a pen) — ручка.

Лара

— Черт, Мур! Ну, какого хрена, а? Почему, когда я тебе звоню, ты не отвечаешь, зато к этому сладенькому спокойно в тачку ныряешь? Что у тебя на этот раз? Бля, мне эти качели уже знаешь где… Я же просил, просто говори, что не так, — продолжает он наседать уже в квартире.

— Не ори.

— Не ору, — Миша тут же делает свой голос на пару октав ниже. Ходит как неприкаянный зверь из угла в угол. — Тебе реально плохо стало или все же дело во мне? Говори как есть.

— Это вновь мои тараканы.

— Да я уже понял, что мне досталась дамочка с причудами. И? Что на этот раз?

— А вот это уже обидно, Ми-ша! — делаю акцент на его имени. — Когда ты просишь говорить как есть, то просто не понимаешь, что возможно не захочешь чего-то слышать.

— Говори, — подходит и берет меня за локоть. — Мураш, я жду. Сорян, но этот дядя уже давно вырос, и в детских играх ему неинтересно участвовать.

— Ты сам на это напросился, потом не обвиняй меня, — тихо говорю. — Да, сегодня я, впервые глядя на твою дочь, в полной мере, осознала, насколько ответственно то, куда мы с тобой несемся! Летим без тормозов. Одно дело если бы ты был один и я одна, но есть еще один маленький, но очень важный человек — твоя Юля. Она все больше привязывается ко мне, а я к ней. Но не знаю, не уверена…

— В чем ты не уверена? — он смотрит на меня настолько ледяными глазами, что я вновь начинаю трястись всем телом. — В чем ты не уверена, Ларис? — давит уже совсем на грубом тоне. — Ну?

— Смогу ли я… — голос начинает предательски хрипеть. — Стать для нее кем-то родным.

Все. Сказала. И повисла долгая, мучительная тишина.

Миша отходит к кухне, достает из шкафчика стакан и наливает в него воду. Осушает почти залпом, а затем с силой швыряет его в раковину, и тот громко разбивается.

— Сука! — выдает сквозь зубы. На меня не смотрит. Тут же открывает дверцу под мойкой и достает мусорное ведро, в которое начинает скидывать осколки стекла. — За это компенсирую, — бросает мне.