Книга Научись любить, если сможешь, страница 84 – Евгения Ник

— Мураш, да ты насквозь мокренькая, — выдает с улыбкой. Обхватывает рукой ствол своего эрегированного члена и начинает водить им по моим складочкам, размазывая тягучую, прозрачную влагу. А затем упирается головкой и тут меня прошибает паникой.

"Он же… не в курсе, что я девственница!" — успеваю подумать.

— Миш… Миша… я должна тебе, что-то сказать, я… — начинаю, но давление становится сильнее, а в следующую секунду, он рывком проникает и я вскрикиваю от жуткой боли. В тот момент, когда моя девственная плева под его натиском порвалась, мне казалось, будто сотня ножей, разом проникли внутрь меня и разрезали на тонкие лоскуты. С мучительным стоном и слезами складываюсь, как старая раскладушка, и пытаюсь поймать крохи живительного воздуха. В висках долбит, сердце того и гляди выскочит из груди.

Больно! Как же это больно!

— Мур? — Миша выходит из меня и пялится на своего окровавленного “дружка”. — Какого… — тянет он и переводит недоумевающий взгляд на меня.

Лара

Взгляд Горы мечется в панике на член, на меня, на член, на меня…

— Твою ж мать! — выругивается тихо, сквозь зубы. — Это ведь не месячные? Ты девственница?

— Угу… — тихо скулю и всхлипываю.

— Охренеть, палеонтологический музей мне достался, — пребывая в каком-то шоке, бубнит себе под нос.

— Чего? — пищу в возмущении, забывая ненадолго про жгучую боль.

Миша вздрагивает и только сейчас приходит в себя.

— Да моя ж ты малышка! — подгребает к себе, крепко обнимает, гладит по волосам и дышит, выпуская горячие отработки воздуха мне в волосы, чувствую, как быстро колотится его сердце, а тело немного подрагивает. Самого колошматит не меньше меня. — Мур, дай посмотрю, что все нормально?

— С ума сошел? Нет! Даже не думай, — вскидываю голову и смотрю своими зареванными глазами, одновременно страдая от боли и сгорая от стыда.

— Прости, я даже не думал, что… — запускает пальцы себе в волосы и, вздернув ввысь брови, лохматит себя, создавая на голове бардак. — Пиздец. Я не ожидал, что в двадцать два года ты еще… — недоговаривает до конца и внезапно выдает улыбку. — … Девочка, — глаза счастьем заблестели. — Получается, моя девочка. Была. А теперь женщина.

— Миша, иди ты к черту, — говорю спокойно. Боль немного утихает, хотя до сих пор внутри пульсирует и ощущение, что там сидит раскаленный морской ежик. — Мне кажется, ты меня всю порвал. Сейчас я истеку кровью и умру, а тебе весело.

— Да невесело мне, просто до сих пор в ахуе! — хрипит он. — Нет, я, конечно, удивлялся, что ты из себя раньше недотрогу строила, но даже подумать не мог, что тут такое яйцо с сюрпризом прячется.

Да уж, Миша и тактичность, вещи не совместимые.

Мы замолкаем. Надолго. Просто каждый пребывает в каком-то отупении. Спустя несколько минут, он вновь смотрит на свой член, тяжело вздыхает, встает с дивана, а затем подходит ко мне и берет на руки.

— Отпусти! Что ты делаешь? Горыныч, отпусти меня!

— Чего? Горыныч? — усмехается, глядя на меня. — Мур, нам надо в душ. Не сидеть же вечно в таком виде.

— Я сама могу. Не пойду с тобой.

— О нет, милая, ты еще как пойдешь со мной! — давит он.

Открывает ногой не прикрытую до конца дверь, ставит меня в ванну и залезает сам. Спорить вообще бесполезно. Только сейчас решаюсь опустить взгляд внизи посмотреть туда. Боюсь увидеть, простите меня, полный фарш, но на удивление крови совсем немного. Чувствую на себе взгляд Миши.