Книга Научись любить, если сможешь, страница 124 – Евгения Ник

И тут меня будто переклинивает вконец. С силой сжимю ее за плечи и встряхиваю.

— Да, прекрати ты истерить! — дергаю на себя и грубо врываюсь в ее губы, со звериной жадностью пытаюсь прорваться в ее рот, но она стискивает зубы. Выдаю гневный рык, прижимаю руку к затылку Мурашки и усиливаю попытку.

Ее укус, до звезд в глазах отрезвляет меня. Отстраняюсь и ощущаю, как мои вкусовые рецепторы забиваются привкусом металла. Губы Лары все в крови. Моей. По ее бледным щекам текут слезы, а в глазах читается лишь страх.

— Мур, я…

— Выпусти меня… — говорит практически бесшумно.

Я сдаюсь. Тянусь к кнопке. Щелчок. Двери разблокированы.

Миша

Заваливаюсь домой с полнейшим опустошением во внутрянке. Даже не помню, как до дома добрался. На автопилоте. Словно робот. Программа доставки включена, погнали. И никаких мыслей. Машина из безжизненного металла.

— Судя по твоему виду дела совсем дерьмово, — говорит Вал и щелкает костяшками на пальцах, а затем смотрит на меня исподлобья. — Мне остаться у тебя сегодня?

— Да… — бросаю хриплым голосом, будто подхватил гнойную ангину.

— Иди рожу умой свою. Вся в крови, как у медведя, который свою жертву до смерти задрал, — бросает он и удаляется на кухню, после чего слышу, как он возится там с приготовлением кофе.

Скидываю с себя ботинки, оседаю на пол и бьюсь затылком об стену. Накрываю лицо руками и остаюсь в таком положении на некоторое время.

— Ты че там плачешь, что ли, Кренц? — спрашивает Дамир, вновь появившись в коридоре. — Реал, иди умойся, смотреть противно.

— Пошел на хуй, — спокойно отбиваюсь от него. Без гнева, просто на последних выхлопах.

— Ага, бегу. Видел бы тебя Мирон, наверное, злорадствовал бы в душе, как ты сейчас его самого напоминаешь, — поднимаю на него недобрый взгляд. — В прошлом, — добавляет он.

Подвисаю. Вновь вспоминаю нашу с парнями операцию по слежке за ресторатором Беловым, его жену Яну и Глеба. Их адские качели-карусели эмоций и боли. Затем мысленно возвращаюсь к себе и Ларисе. Сравниваю нас. Сука, завыть хочу во все горло, до разрыва связок, да так, чтобы кровь хлестанула и захлебнуться бы ей.

Мудачина я. Просто и кратко.

Корячусь, словно дряхлый старик, и встаю с пола, плетусь в ванную комнату. Затыкаю пробкой слив, врубаю на полную воду. Скидываю с себя шмот, в зеркало намеренно не смотрю, не хочу увидеть отметины, что оставила мне Мурашка. Лишнее напоминание о том, что я натворил.

Залезаю в ванну, ложусь в горячую воду от которой поднимается пар и прикрываю глаза. Мне не дает покоя один момент. Где и когда Лариса и Олеся могли пересечься? Ведь со слов моей Мурашки, Олеся сказала ей о том, что я шерстил ее прошлое и сделаю то же самое с Ларой. Так, где и когда?

Так бы и придавил эту гадюку-Лесю.

Внутренности перекручивает от злости, набираю в руки воду и умываю лицо. Нижнюю губу моментально щиплет, я страдальчески морщусь и зажимаю ее рукой. Чувствую, завтра будетприличный отек, который станет служить ежедневным напоминанием о моем полном провале еще как минимум неделю.

Этот день настолько меня измотал, что каким-то образом я уснул прямо в ванне, а проснулся оттого, что ко мне вломился Вал с совершенно дикими глазами.

— Блять, ты живой? — почти кричит он, забывая о том, что совсем рядом в своей комнате спит моя дочь.