Книга Он мой Май, страница 9 – Евгения Ник

Выходим из кабинета и также молча идем в наш отдел.

— Ань, вернемся к обсуждению? — спрашивает перед дверью в кабинет.

— Простите Максим Валерьевич, но сейчас обед, — бросает она, сама берется за ручку двери и рывком дергает на себя…

_________________

*Арбайтен (с нем. arbeiten) — работать.

Аня

Бросаю на Кристину взгляд, мол “Хамиченок” раздражает, но все ок”, подхожу к ее столу.

— Ты уже пообедала?

— Угу. Не знала сколько вы там проторчите. Все хорошо?

— Ну… Не уволили, — улыбаюсь.

— Ань, чего ты? Не срись с ним. Мало того, что наш руководитель, так еще и родственник Александра Ивановича. Оно тебе надо?

— Крис, да не планировала я с ним скандалить… оно само так вышло.

— Понятно. Постарайся держать себя в руках.

— Угу. Ладно, побежала я на обед, — возвращаюсь к своему столу, подхватываю сумочку и убегаю в ближайшую кафешку.

В заведении сажусь у окна, заказываю кофе, картофель с запеченой курочкой и салат из свежих овощей.

Делаю глоток и только сейчас немного успокаиваюсь. Обидно, что так все по-дурацки вышло. Но… Столько лет прошло, а Хамиченок все такой же гад. Только теперь в дорогом костюме и с правом лишать премий.

— Идеально, — бормочу себе под нос, ковыряя вилкой бедную курочку.

— Сама с собой разговариваешь? Да уж, совсем печально, — раздается рядом голос.

Гривотряс. Конечно же он.

Поднимаю глаза — Макс стоит с кофе и тарелкой, с самодовольной физиономией.

— Ты что, преследуешь? — прищуриваюсь.

— Ага. Преследую кофе.

Он мешкает, смотрит на пустой столик рядом, но все-таки плюхается на соседний стул. Спокойно. Как будто мы не орали друг на друга час назад так, что стены дрожали.

— Так ты правда считаешь свой макет хорошим? — спрашивает, будто между делом, отпивая кофе.

— А ты все еще считаешь, что “инновации” — это унылые цвета и QR-код размером с планету?

— Лучше, чем “вырви глаз” банальщина из твоей презентации. Креатив в простоте — это лозунг тех, кто забыл, что такое идеи.

— Без обид, но твое предложение, попахивало дизайнерской импотенцией, — улыбаюсь сладко, но глаза сверкают.

Он скалится в ответ, явно получая удовольствие от перепалки. И я, черт его дери, тоже.

— В любом случае, — протягивает Макс. — Мы договорим в офисе и придем к единому мнению. Надеюсь, без драки.

— Да, конечно, — говорю, вставая. — Я подумаю, что еще можно сделать, но в любом случае, на твой вариант я не согласна. Не знаю, что у вас там ценилось за бугром, но у нас это считается полным “колхозом”.

Разворачиваюсь и ухожу. Спина горит огнем. Точно смотрит. Чувствую еговзгляд так, будто он дотрагивается раскаленной рукой.

Захожу в здание офиса, нажимаю кнопку лифта. Двери открываются, вхожу внутрь и чуть ли не вскрикиваю от страха, когда разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Гривотрясом. Пространство сжимается. В лифте только мы и киловатты напряжения.

У меня в руке бумажный стакан с кофе. У него — папка с презентацией.

— Прям как проклятье. Бац, снова ты! Точно преследуешь, — бурчу я.

— А ты как кофе — всегда горькая и обязательно проливаешься в самый неудобный момент. Ты когда нибудь бываешь не злобной? — усмехается. — Я о твоих, якобы остреньких комментариях, если ты не поняла. У тебя язык без тормозов, Дараганова.

— Ага, а у тебя эго размером с этажность этого здания, Хамиченок.

Он делает шаг ближе.