Книга Он мой Май, страница 10 – Евгения Ник

— Так. Все. Молчим. Просто молчим, пока нашу перепалку снова кто-нибудь не услышал.

— Тогда тебе стоит первому закрыть рот, — бросаю я.

Макс, резко разворачивается ко мне лицом. Задевая папкой мою руку. Стакан с кофе срывается в свободный полет.

Плюх! И содержимое смачно расплывается по его белоснежной рубашке.

Замираем оба. Я — в ужасе. Он — в шоке.

— Вот только не говори, что это было случайно, — шипит.

— Ага. Я каждый день репетирую меткость, чтобы отрываться на таких, как ты, — фыркаю, но, по правде говоря, готова в обморок упасть от стыда и страха.

— Рыжая! — рычит он. Затем медленно поднимает взгляд, нажимает кнопку стоп на панели.

Лифт встает.

— Ну все, хватит. Я тебя сейчас… Я тебя…

Прижимает к стенке. Грубо. Порывисто. Так, что у меня перехватывает дыхание.

— Ну и? Что ты сейчас?.. — шепчу, вжимаясь в холодную металлическую стену.

— Да вот это! — рявкает, и просто впечатывается губами в мои.

Целует яростно. С диким натиском и злостью.

Это длится секунды — долгие, пугающе, но такие сладкие, что мне самой стыдно в этом признаться. И да, я даже не пытаюсь его оттолкнуть. Роняю стаканчик на пол и вцепляюсь в его мокрую рубашку. Сколько мы так стоим? Недолго, а кажется вечность. Но вдруг все обрывается.

Макс отстраняется, смотрит в глаза. Отжимает кнопку “стоп” и выходит с видом, будто только что выиграл бой.

А я стою в углу, все еще прижатая к стенке, с трясущимися руками и горящей кожей губ…

Макс

А что? Ну поцеловал, да. Не бить же ее!

Я не железный. И так последнюю неделю трясет: переезд, обустройство, новая работа… Дараганова. Она ж невозможная. Не представляю, как вывезу работать с ней и дальше. Вроде не дети уже давно, пора закопать топор войны. Да и не было никакого топора, сам не знаю, что она на меня так взъелась. Удивительно, как она вообще могла мне раньше нравиться. Дикарка.

Невольно вспомнилось самое позорное время в жизни каждого второго мужика. И это пубертат. У кого-то прыщи, у кого-то гормоны, у меня было все сразу. Нет, я не скажу, что был покрыт прыщами с головы до ног, но периодически вылезала, эта погань. Плюсом ко всему стремные усики — антидоступ в трусики.

А тут Аня в придачу. Фарфоровая кожа, идеальные кудряшки огненных волос. Она мне сказочную фею напоминала. Еще в восьмом классе влюбился, как последний идиот. Смотрел на нее украдкой, как на святыню: как она ручкой щелкает, когда думает, как волосы перекидывает через плечо, как заливисто смеется, разговаривая со Светкой.

Каждый день шел в школу, будто на свидание, только свидание было одностороннее и строго с расстояния двух парт.

Никто, конечно, об этом не знал. Я ж типа “пацан”, вечно с ехидной ухмылкой, и фразой любого подростка “да че вы гоните”. А внутри? Внутри таял. Мокрым, жалким киселем. И дома под одеялом, только Дараганову представлял в своих пошлых фантазиях.

В девятом классе расстояние между нами сократилось. Аня со Светой уже сидели прямо за мной. Напрягало жутко. Казалось, Аня видит меня насквозь. Плавит своим взглядом, словно я из воска сделан. В итоге уровень игнора только усилил. Вообще, старался делать вид, будто не замечаю ее, а в голове все планы строил, как нормально с ней заговорить. Может, после школы? Или на выходных выловить?

Но так ничего и не придумал. А потом что-то пошло не так.