Книга Бывший. Спаси нашего сына, страница 64 – Ева Кострова

Ирина.

Я проснулась не от будильника и не от тягучего чувства тревоги, которое стало моей тенью, а от звука, который казался самым прекрасным на свете. Громкий, заливистый детский смех разносился по спальне, рассыпаясь хрустальными колокольчиками. Ему вторил другой смех — густой, раскатистый, по-мужски хрипловатый и абсолютно, искренне счастливый.

Судя по всему, Андрей уже давно был на ногах и вовсю купал нашего сына, решив дать мне лишний час покоя. Я открыла глаза и впервые за долгое время не захотела их зажмуривать обратно.

Просторная, залитая мягким утренним светом спальня дышала уютом. Огромная кровать, на которой я спала, казалась бескрайним островом безопасности, а рядом к ней была вплотную приставлена детская кроватка.

Я заметила, что в её ограждении был аккуратно проделан лаз, чтобы маленький хозяин мог в любой момент перебраться к родителям. Эта деталь кольнула сердце необъяснимой нежностью.

Ванная комната примыкала прямо к спальне, и именно оттуда доносился шум воды и весёлые крики. Я встала и, босая, тихо направилась на звук.

Картина, представшая моим глазам, заставила дыхание перехватить. Алёшка весело плескался в душевой кабине, его личико сияло от восторга. В своей здоровой ручке он бодро сжимал водный пистолет и прицельно стрелял в стеклянную перегородку. А за ней, словно мальчишка, бодро уворачивался от воображаемых снарядов Тигровский. Большой, властный, опасный для всего мира, а здесь, в этой ванной, он был просто папой, готовым на любые глупости ради улыбки сына.

Я так залюбовалась ими. Их связью, их внезапно обретенным единством, что из глаз невольно потекли горячие слёзы. Это было слишком правильно. Слишком так, как должно было быть всегда.

— Мам, ты что? — вдруг воскликнул сын, заметив меня в дверном проеме. — Ты плачешь? Я же понарошку стреляю, я в папу не попал!

Андрей тут же обернулся. Его веселое лицо в секунду стало серьезным, в глазах отразилась такая концентрация тревоги и нежности, что мне стало жарко. Я торопливо смахнула влагу со щек и вымученно улыбнулась.

— Все в порядке, Алёш, — ответил за меня отец, перехватывая инициативу. — Мама просто тоже очень хочет купаться, поэтому давай-ка закругляться. Продолжим наш морской бой вечером, идет?

Он ловко выудил сына из воды, укуталв пушистый детский халатик и, легонько шлепнув по плечу, отправил в комнату. Только когда топот маленьких ножек затих, Андрей подошел ко мне.

Я не успела ни отступить, ни возразить. Его горячие, требовательные и вместе с тем бесконечно жадные губы впились в мой рот. Этот поцелуй не был прелюдией, он был клеймом, признанием, криком души. Тяжело дыша, Андрей отстранился лишь на миллиметр и прижался своим лбом к моему.

— Принимай душ и приходи на кухню, — прошептал он прямо в губы. — Можешь надеть мои вещи. Тебе пойдет.

Тигровский ушел, а я всё продолжала стоять, прислонившись к дверному косяку, и буквально гореть изнутри. На губах всё еще ощущался его терпкий вкус. Такой забытый, запретный, но до боли родной и желанный.

Я зашла в душ и включила горячую воду. Но стоило мне снять одежду, как иллюзия полной безопасности начала таять. Без слоев ткани я чувствовала себя беззащитной перед миром.

Вчерашние события, наручники, крики опеки, холодный автобус, вихрем пронеслись в голове, вызывая нервную дрожь.