Книга Бывший. Спаси нашего сына, страница 62 – Ева Кострова

— Да, Алексей, иди ко мне! — женщина из опеки приторно улыбнулась, протягивая руку.

Алёшка намертво вцепился в мою ногу, глядя на них как затравленный волчонок.

— Оставьте нас в покое! — почти выкрикнула я, пятясь. — Это мой сын!

— Если он ваш — никаких проблем. Придёте в наш социальный центр, предъявите документы и заберёте, — ехидно пропела «опека». — Алексей, поехали, там в машине игрушки!

— Нет! — отрезал сынок. — Я мамин и папин!

— Не хотите по-хорошему? — полицейский кивнул своим подчиненным. — Чего встали? Берите ребенка. Липовую мамашу тоже. Похищение карается законом.

Он гаденько улыбнулся. Три сержанта двинулись на нас. Алёшку оторвали от меня рывком. Он закричал. Так страшно и пронзительно, что у меня потемнело в глазах. Его понесли к ведомственному автобусу.

Меня тащили волоком по асфальту. Я орала, брыкалась, звала на помощь, но двор оставался равнодушно пустым. В автобусе нас разделили. Сын рыдал на заднем сиденье под причитания женщины, а меня с силой пристегнули наручниками к поручню за спиной водителя. Металл больно впился в запястья.

Автобус взревел и сорвался с места. Мы проехали всего пару кварталов, когда водитель внезапно ударил по тормозам. Раздался визг шин. Если бы не наручники, я бы вылетела в лобовое стекло.

А вот об Алёше никто не подумал. С задних рядов донесся глухой звук падения и полный боли вой моего ребенка.

— Алёша! — закричала я, извиваясь в путах.

Сын, словно маленький юркий зверек, вывернулся из рук опеки и примчался ко мне по проходу. Он упал на колени у моих ног, баюкая левую ручку и захлебываясь слезами.

Мое сердце было готово разорваться. Я прижала его к себе, насколько позволяли скованные руки, и завыла от собственного бессилия. И в этот момент, сквозь пелену слез, я увидела, как передняя дверь автобуса с грохотом открывается...

Андрей

Не успев даже толком припарковаться, я почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем забилось в самом горле.

Я буквально обомлел от леденящего ужаса. Прямо передо мной, какие-то ряженые в камуфляж уроды, поигрывая оружием, запихивали в серый автобус мою Иришу и сына.

Мир поплыл перед глазами, а в голове раздался утробный рык. Мой собственный голос, требующий крови. Подавив на корню безумный порыв броситься на них голыми руками (их было слишком много, а риск для семьи — запредельным), я вдавил педаль газа в пол.

Машина взревела, следуя за автобусом, пока я трясущимися пальцами набирал номер Карпова.

— Ты решил вернуться? Мы в третьей випке, подтягивайся, — голос Карпова был расслабленным, вальяжным. Он всегда отвечал на звонки, и именно эта его хватка «всегда на связи» тащила его вверх по карьерной лестнице.

— Улица Киселева должна быть перекрыта прямо сейчас! — проорал я, лавируя в плотном потоке, едва не снося зеркала встречным машинам. — Похитили моего сына и жену! Слышишь, Карпов?! Живыми их достань!

— Виси, — коротко бросил он. В трубке воцарилась тишина ожидания, которая казалась мне вечностью. Секунды капали, как раскаленный свинец на душу. Наконец, он вернулся: — Патруль ДПС уже на перекрестке Киселева и Лацкова. Движение перекрыто. У них приказ: содействовать тебе во всём. Наряд и скорая уже в пути. По протоколу положено. Кто посмел, Андрей?

— Похоже на опеку и ряженых, — прохрипел я, видя, как автобус упирается в пробку, созданную ГАИ. — Думаю, эти стервятники просто не знали, что Миронов уже присел и больше им не платит.