Книга Бывший. Спаси нашего сына, страница 24 – Ева Кострова

В голове гудело от грохота басов, воздух был тяжёлым от запаха дешёвого парфюма и сигаретного дыма. Я стала озираться, пытаясь найти хоть что-то, что не кричало бы о пороке.

Наконец, я подошла к барной стойке. Бармен, здоровенный мужчина с татуировками на руках, лениво протирал стакан.

— Где я могу найти Тигровского? — спросила я, перекрикивая музыку.

Он вскинул брови, оценивающе оглядев меня с ног до головы, и на его лице появилась ехидная ухмылка.

— Решила устроиться? — пошутил он. — Только вот училок мы не берём, даже физкультурниц. У нас тут без трусов танцуют...

— Я не училка, а мать его сына! — выплюнула я, ударяя ладонью по стойке. — Так что либо ты сейчас же скажешь, где его найти, либо я ему такой сюрприз устрою, что он пожалеет, что вообще родился!

Глаза бармена полезли из орбит. Ухмылка исчезла с лица, сменившись выражением чистого шока. Он оглянулся по сторонам, словно проверяя, не слышал ли кто-то ещё мою гневную тираду. Помедлив секунду, он быстро, почти неуловимо, качнул головой в сторону одной из многочисленных дверей, ведущих в глубину клуба, вероятно, к VIP-комнатам.

— Только он там не один! — крикнул он мне в спину, когда я уже развернулась и решительно направилась в указанном направлении, не оборачиваясь.

Миновала шумные залы, пока не наткнулась на коридор, к которому качнул головойбармен. Моя первая мысль была, что Андрей там с какими-то деловыми партнёрами. Глупая, наивная мысль, которой я пыталась заглушить нарастающую тревогу.

Но каков же был мой шок, когда я, распахнув дверь одной из комнат, увидела вовсе не деловую встречу. В неоновом полумраке, две девицы без лифчиков и в одних трусах ползали по полу и извивались в медленном, откровенном танце. Их тела блестели от масла, а движения были вызывающе пошлыми.

А посреди всего этого, развалившись в кожаном кресле и широко расставив ноги, восседал Тигровский и хмуро наблюдал за ними. В его взгляде не было ни удовольствия, ни заинтересованности, лишь какая-то пресыщенность и отстранённость. Он словно был на представлении, которое ему уже порядком надоело.

Не выдержав этого зрелища, я громко выдохнула, хлесткие слова вырвались сами собой:

— Вот же кобель!

Мой голос, полный отвращения и презрения, мгновенно привлёк всеобщее внимание. Музыка, казалось, стихла, а танцовщицы замерли, их движения прервались. Глаза Тигровского медленно поднялись, и его взгляд, до этого отстранённый, теперь был устремлён прямо на меня, полный обжигающей ярости.

Андрей выпрямился в кресле, и его взгляд, словно физическое прикосновение, пробежал по моей фигуре, остановившись на покрасневшей щеке. В этот момент я почувствовала, как между нами вспыхивает нечто электрическое, опасное.

— Ты дверью ошиблась? — грубо прорычал он и в его глазах вспыхнул опасный огонёк.

Одна из девиц, та, что была понаглее, надменно изогнула бровь, оценивающе оглядывая меня. Другая же, напротив, испуганно прикрылась руками, пытаясь спрятать своё почти обнажённое тело от посторонних глаз.

— Увы, но нет. Нам надо поговорить, — сказала я, и приоткрыв дверь, кивнула девицам на выход, надеясь, что они поймут намёк.

Но ни одна из них не шелохнулась, как и сам Тигровский. Они были словно застывшие статуи в этом душном полумраке.

— Разве ты не видишь, что я занят? — протянул он, его голос был тягучим, полным превосходства, и он лениво махнул рукой, давая уже ошалевшим танцовщицам знак, чтобы продолжали.