Книга Измена. Иллюзия обмана, страница 23 – Анна Раф

Когда я восстановился и наконец смог вернуться к полноценной жизни, от моей компании осталось только название и многомиллионные долги, сорванные контракты и напрочь испорченная репутация.

В тот момент я почувствовал отчаяние и не видел другого выхода, кроме как объявить компанию банкротом. Бумаги к ликвидации были уже готовы, и мне оставалось только подписать их и запустить процесс. Но я не смог. Не смог собственными руками поставить крест на всём том, что возводил столько лет.

Втот момент передо мной встала новая цель: вернуть компанию к жизни и восстановить честное имя. Год упорной работы буквально на износ дал результат. Компания наконец выбралась из долгов и стала работать в ноль. А через несколько лет вернула свои старые позиции и продолжила развиваться.

И во всём этом бедламе я винил только одного человека: главного исполнителя покушения – мою супругу Викторию Владимировну.

Мне до сих пор снится, как она стоит передо мной с пустым шприцом в руках и заразительно смеётся.

Жалею ли, что оставил её без наказания? Нисколько. В знак уважения за то, что когда-то было между нами, самым правильным решением, на мой взгляд, было просто отпустить её, что я, собственно, и сделал. Но я представить не мог, что спустя семь лет судьба снова сведёт нас.

– Не загоняйся, – Игнат по-дружески хлопает меня по спине. – Я понимаю, что тебе сейчас тяжело.

– Никто не загоняется. Просто я думаю о ребёнке. Ну, о дочери Виктории, – задумчиво прикусываю губу и добавляю: – Сколько ей лет на вид?

– Лет пять, шесть, ну, может, семь, – пожимает плечами, – не знаю, все дети растут по-разному, не угадаешь. Думаешь, что твоя?

– Не знаю, – развожу руками в стороны, – но есть такие подозрения. Я когда в квартиру зашёл и нашёл девочку, она с тортом в руках стояла. На нём было шесть свечек. Если предположить, что у неё вчера был день рождения и что ей исполнилось шесть, то вполне вероятно.

– Интересно, – задумчиво произносит Игнат. – Думаешь, Виктория решилась на преступление, будучи беременной?

– Не знаю. Честно признаться, я всё чаще и чаще начал задумываться о том, что зря не дал делу хода. Что-то мне подсказывает, что не всё так просто. Знаешь, я когда увидел бывшую, внутри меня что-то ёкнуло. Одного лишь взгляда в её глаза было достаточно, чтобы понять, что не могла она.

– Ну ты сам видел, как она в метре от тебя со шприцом стояла, – вытягивает бровь в вопросительном жесте. – С твоих слов.

– Я уже сам не верю в то, что видел своими глазами.

Зажмуриваюсь и в очередной раз пытаюсь восстановить события того дня, тщетно. Никакой целостной картины, только фрагменты.

День нападения напрочь стёрся из моей памяти. Я помню лишь небольшие, не связанные между собой отрывки: помню, как жене было плохо, помню укол в шею, помню зловещий смехсупруги, шприц в руках и выражение её лица, полное ненависти. И помню ещё кое-что, будто бы я наткнулся губами на родинку, которой никогда не было на чистой коже моей жены…

– Паша, на тебя без слёз не взглянешь. Бледный, как стена, под глазами мешки. Ты вообще спал сегодня? – из собственных мыслей меня вырывает голос Игната.

– Не до сна было, друг мой. Знаешь, когда встречаешь свою бывшую с ребёнком, о сне как-то сразу забываешь, – скашиваю улыбку.

– Понимаю, – сочувственно хлопает меня по спине.