Книга Измена. Иллюзия обмана, страница 21 – Анна Раф

Виктория

– А вот, кстати, и наш герой, – Игнат взглядом указывает на Горского, перешагивающего через порог палаты с двумя стаканчиками кофе в руках.

– Твой, – произносит Павел и протягивает стаканчик своему товарищу.

– Растворимый три в одном. М-м-м, мой любимый, – мечтательно закатывает глаза и произносит: – Кажется, я тут лишний. Зайду позже, – круто развернувшись на месте, уходит.

– Ты как? – спрашивает Горский, проводив своего товарища взглядом.

– Лучше, спасибо… – на выдохе произношу я и прикусываю губу с такой силой, что во рту начинает чувствоваться привкус крови.

– Вот говорил я тебе не суйся ты следом за мной, а ты не послушала и наглоталась дыма, – осуждающе качает головой.

Громко сглатываю. Выходит, мне не показалось, и Горский в самом деле не позволил мне лезть в самое пекло и ринулся сам.

Сердце с болью сжимается, а лёгкие, забыв, как дышать, замирают на месте.

Мужчина, который семь лет назад изменил мне, мужчина, который разбил моё сердце на тысячи осколков, спас мне и нашей дочери, о которой он и не догадывался, жизнь.

Взгляд невольно скользит по Горскому, останавливается на его правом запястье и выцепляет обручальное кольцо, красующееся на его безымянном пальце правой руки.

Выходит, он женился по новой. Ну ещё бы… Со слов Лены, у них была настоящая любовь. Настоящая и безмерная, та, которую Горский, увы, не смог дать мне.

«Ты моя копия, но только бракованная! Пустоцвет!» – в голове начинают крутиться слова, которые мерзавка когда-то сказала мне.

Сердце в очередной раз пронзает острая боль.

Семь лет прошло с того дня, а я до сих пор помню всё поминутно. Каждое едкое слово, сказанное мерзавкой…

– Чего так поникла? Весь цвет с лица ушёл и глаза потускнели, – садится на стул рядом с изголовьем кровати и берёт меня за руку. – Всё позади. Ни твоей жизни, ни жизни ребёнка ничто не угрожает.

– Спасибо за всё, спасибо… – шепчу себе под нос.

Горский в ответ лишь молча кивает.

– У тебя такая замечательная дочурка. Так на тебя похожа, ну просто копия, – широко улыбается. – Представляешь, от огня она пряталась за диваном. А самое забавное, что она решила спасать торт. Наотрез отказалась бросить. Сказала, что если не съест, желание не сбудется.

Моё материнское сердце обливаетсякровью. От одной только мысли, что Надежда стояла с тортом посреди горящей комнаты, сердце приходит в ужас.

– Пришлось торт с тобой брать, – резко меняется в лице. – Когда я её нашёл, на ней не было ни единого ожога. Но вот путь к отступлению был охвачен огнём, – показывает на обожжённую правую руку, – прости, что не смог уберечь. Как ни старался, а огонь всё равно достал до девочки.

– Ты спас Наденьке жизнь, – шепчу сквозь слёзы.

За грудиной начинает покалывать. Горский – человек, предавший меня много лет назад, рискуя своей жизнью, кинулся в огонь. И преследовал он только одну единственную цель – спасти моего ребёнка несмотря ни на что.

Я безумно благодарна ему за этот самоотверженный поступок. Я в безмерном долгу перед ним…

– Шесть лет? Ну, я насчитал на тортике шесть свечек, – произносит, нервно поджимая губы.

Молча киваю в ответ.

– Уже совсем большая. Через год в школу, – произносит слегка смущённым голосом.

– Через год… – отвечаю на выдохе.

Я отлично помню, как его новая избранница во всё горло кричала, что беременна.