Книга Увидеть огромную кошку, страница 51 – Барбара Мертц

– Какого? – Говард уставился на меня. – Гробница «Двадцать»... О! Да, я припоминаю. Мне показалось, вы сказали «Двадцать восемь»[105]. Это всего лишь яма, миссис Эмерсон, без надписей и без каких-либо значительных фрагментов.

– Всё так просто, – печально улыбнулась я. – Я должна извиниться перед вами, Говард. Я подумала… Чёрт тебя побери, Эмерсон, как долго ты торчишь в дверном проёме?

– Недолго, – ответил мой муж. – Итак, вы утверждаете, что неправильно поняли миссис Эмерсон, Картер? Интересно, правду ли вы говорите.

Длинный подбородок Говарда нервно задрожал.

– Сэр, поверьте мне! Я никогда, никогда не осмелюсь солгать ни вам, ни миссис Эмерсон.

– Конечно, нет! – воскликнула я. – Эмерсон, перестань его запугивать!

Археологическая дискуссия возобновилась, к явному облегчению Говарда, и вечер закончился тем, что Говард чуть ли не умолял нас снова прийти к гробнице на следующее утро.

– То есть – если вы будете находиться по соседству, – добавил он.

– Сомневаюсь, – фыркнул Эмерсон. – Я ещё не определил, с чего хочу начать. Логика подсказывает начать работу с номера пять, то есть с первой из безымянных гробниц, но она находится недалеко от входа в Долину, а я предпочёл бы трудиться в районе, где проклятые туристы меня не побеспокоят. Я хочу ещё раз осмотреться, прежде чем решу.

После ухода Говарда я с раздражением повернулась к супругу:

– Ты что-то изъясняешься слишком загадочно, Эмерсон. Что ты имел в виду, когда обвинял Говарда во лжи?

– Я не говорил,что он солгал. Я говорил, что он не сказал правду.

– Чтоб тебе провалиться, Эмерсон…

Эмерсон ухмыльнулся.

– Пибоди, если бы ты заявила Говарду Картеру своим твёрдым тоном, не терпящим возражений, что ищешь могилы правителей затерянной Атлантиды[106], у него не хватило бы смелости ответить тебе, что они попросту не существуют. По правде говоря, моя дорогая, я – единственный мужчина из всех живущих, который осмеливается не соглашаться с тобой. Вот почему ты остаёшься страстно привязанной ко мне на протяжении стольких лет.

– Это только одна из причин, – ответила я, не в силах сопротивляться ни его улыбке, ни его руке, которая крепко и тепло сжала моё запястье.

– Совершенно верно, – кивнул Эмерсон и задул лампу.

***

На следующее утро мальчики вернулись в дом ни свет ни заря. Они знали, что Эмерсон положит конец их независимости, если она задержит его работу, и оба предпочитали хороший сытный английский завтрак весьма специфической еде, которую египтяне употребляют во время утренней трапезы.

Я спросила, как у них прошла ночь, и получила заверения, что всё просто превосходно. Заверения, как мне кажется, исходили от Рамзеса. Давид обычно позволял ему говорить, поскольку остановить моего сына было затруднительно, но безошибочные инстинкты подсказали мне, что бесконечное описание прошедшего дня Рамзесом было неполным. Я была уверена: они натворили что-то, чего я бы не одобрила.

Но пока что не стала заниматься этим вопросом. Эмерсону не терпелось попасть в Долину. Когда я спросила, где он собирается работать, он сменил тему.

Было прохладно и приятно, и пусть некоторые мои мышцы побаливали, но я старалась скрыть дискомфорт – тем более из-за того, что нас сопровождал Абдулла вместе с несколькими мужчинами. И сам Абдулла был уже не так ловок, как когда-то, хотя предпочёл бы умереть, чем признать это. В моём случае несколько дней физической нагрузки вернули бы мне мою старую форму. В его случае время только ухудшило бы его состояние. Поэтому я позволила ему помочь мне на более крутых участках пути и настояла на остановках время от времени, чтобы отдышаться.