Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 71 – Анна Смерчек

– И что же вы успели прочесть? – спросил, затаив дыхание Иван Никитич.

– Немного. Она писала про чудесный сад. Как и в последнем письме.

…теперь эта мысль, этот образ следует за мной неотступно. Дорожка среди цветов всех оттенков и форм, увитые розами шпалеры. Мостик над водой. Оставить дела, отбросить так утомившие меня заботы обо всех, обо всем. Пройти по этой дорожке среди цветов, впервые чувствуя себя беззаботной и легкой. Но разве можно? Нет, грешно и думать об этом. Но как представлю себе этот райский сад, полный чудесных цветов, то хочется бросить все. Бросить одним днем, чтобы никто не остановил меня. Одна мысль об избавлении от всего, что тяготит меня, придает мне сил проживать каждый новый день в надежде, что однажды я решусь на этот шаг. С самого детства нас учат, что подобный поступок недопустим, но разве недостаточно я сделала для ближних своих? Порой мне кажется, что мое присутствие тяготит их, что не будь меня, они жили бы иначе, лучше для них. Да и правильно ли я делаю, живя все только чужими заботами, отринув все мои желания? Почему мне так страшно решиться?

– Катерина тосковала, Иван Никитич, и была так отягощена заботами, что, оказывается, только и мечтала об избавлении от всех тягот. Я тогда была сильно потрясена, хотя и постаралась не показать этого. Когда она окончила свое письмо и снова подошла ко мне, дневник был спрятан под подушкой, а я вполне уже взяла в себя в руки. Я тепло обняла ее и положила себе непременно делать за нее хотя бы часть распоряжений по дому. Но вы видите, мое здоровье так слабо, что я едва ли могла стать ей хорошей помощницей.

– И вы совершенно уверены, что Катерина Власьевна писала о настоящем райском саде и представляла себе так свою загробную жизнь? Вы не думаете, что она описала сад при каком-нибудь монастырском подворье?

– Вы правы в том, что при монастырях часто разбивают прекрасные сады. Но не забывайте, что там, в той записи, были строчки о греховности этих ее мечтаний. Что за грех любоваться монастырскими садами?

– Мечтать о райском саде тоже не грех. Но разве человек, наложивший на себя руки, удостоится пребывания в раю?

– Я думала об этом, когда мы получили то, последнее письмо, – ответила Марья Архиповна со вздохом. – Но признаться, не нашла ответа. Я даже пыталась разыскать ту тетрадь. Но ее нигде не было.

– О-о! – проговорил Иван Никитич, к которому пришланеожиданная идея. – Это, право же, навело меня на воспоминания об одном сюжете из книги. Скажите, Катерина Власьевна любила читать?

Марья Архиповна пожала плечами, потом все же кивнула.

– Вы позволите? – Иван Никитич подошел к стоящему здесь же, в кабинете, книжному шкафу, открыл застекленную дверцу и погрузился в изучение библиотеки хозяйки.

– Иван Никитич, не томите же! Скажите скорее, о какой книге вы говорите! Вы полагаете, в одной из книг мы отыщем разгадку? Или подсказку? – Марья Архиповна стояла теперь рядом с Купрей и старалась проследить за его взглядом, скользящим по книжным корешкам, чтобы угадать ход его мыслей.

– Да нет, это, право, безумная мысль, – покачал головой Иван Никитич. – Вы знаете, я ведь писатель и читаю довольно много. Невольно на ум приходят самые невероятные сюжеты из прочитанных мною историй…