Онлайн книга «Смерть на голубятне или Дым без огня»
|
Он выпил, крякнул, хрустнул соленым огурцом, поднялся на ноги, погрозил кулакомтрактирщику и направился к дверям. Иван Никитич остался сидеть в растерянности и в то же время в крайнем воодушевлении: экий сюжет завязывается! И все же: бедный Лев Аркадьевич! Уж не пострадал ли он? Иван Никитич решил было немедленно ехать к Самойлову, но потом вспомнил о своем обещании Добытковым. «Заеду сначала к ним, это ведь ненадолго. Всего-то и сказать, что Девинье я по его адресу не застал, – подумал он, – А потом сразу к доктору!» Глава 13, в которой герой проводит вечер в усадьбе Иван Никитич взял извозчика и отправился в усадьбу Добытковых. Горничная сначала задержала Купрю в передней, но потом провела сразу в столовую, где другая девушка уже поспешно накрывала для него рядом с Марьей Архиповной. – Садитесь, Иван Никитич к столу! Да не стесняйтесь! Борис сказал мне, что вы должны дневным поездом из Петербурга приехать, и велел вас встретить и накормить обедом. Я уж подумала, что вы не поспели на поезд, и велела накрывать для меня одной. Садитесь же, голубчик! Сегодня Марья Добыткова предстала перед гостем без нелепого чепца и не в халате, хотя ее платье показалось Ивану Никитичу, пожалуй, слишком теплым для августовского вечера. Больше за столом никого не было. Иван Никитич из вежливости стал отказываться, но возражения не были приняты, так что он сел к столу и получил тарелку отличной щучьей ухи. – Как вы себя чувствуете сегодня, Марья Архиповна? – спросил он учтиво. На протяжении ухи, а потом и тушеной в сливках с грибами курочки с картошкой, приправленной зеленью, да с квашеной капусткой он слушал подробное описание того, как хворает и чем лечится госпожа Добыткова. – А где же Борис Савельевич? – спросил он, когда тарелки убрали и накрыли к чаю. – Племянник пропадает где-то на озере. Еще вчера Боренька вызвал полицейских. – Марья Архиповна поднесла платок к глазам и понизила голос. – На берегу нашли оставленный мужской костюм и ботинки. А сегодня с утра двое городовых плавают там на лодке с сетью и с баграми, ищут что-то. Предполагают утопление. – Но кто же там утоп? У вас, должно быть, есть уже какие-то догадки? Ваши люди, надеюсь, все живы-здоровы? – Кто утоп? По всему выходит, что какой-то мужчина. Одежда-то найдена мужская. Должно быть, кто-то чужой. Может, беглый. Марья Архиповна сморщилась и отвернулась. Полиция и возможный утопленник представлялись ей, очевидно, темой не совсем приличной, не подходящей к застолью. Потом она сменила выражение лица и предложила: – А не желаете ли, Иван Никитич, смородиновой наливочки? Мы сами делаем. Так хорошо к чаю идет! Я велю подать. Вы непременно должны попробовать! Подали наливку. Скоро щеки Марьи Архиповны зарумянились, она позволила себе откинуться на спинку стула и заговорила: – Ах, любезный Иван Никитич! Не сочтите меня черствой женщиной. Катеринапокинула нас. Боренька с утра на озере в поисках утопленника. Танечка сначала была с ним, а сейчас так утомилась, что отправилась к себе, чтобы прилечь, не найдя в себе сил даже пообедать. А я вот сижу здесь, обедаю и пью чай с наливкою… Да, я не могу найти в себе душевных сил переживать о судьбе неизвестного мне утонувшего человека. Да и был ли он… – А что если это был ваш французский художник, господин Девинье? |