Книга Невеста Василевса, страница 76 – Надежда Салтанова

От едва сдерживаемой ярости в его голосе у Нины похолодела спина.

— Я сделаю, как прикажешь, хотя мне страшно подумать, чтобы патрикий Иоанн пошел против твоей воли.

— Мне доложили, что Ноф снова вызвал его к себе и долго беседовал, — устало произнес Роман. — А говорить они могли только о ней. Я знаю, что Ноф строит козни, нашептывает матушке, что мне нельзя видеться с Анастасо. Под его влиянием отец требует моего присутствия на каждом званом обеде. Говорит, что от этого зависит судьба династии. А Ноф при этом плетет свою сеть, как жирный паук. Цимисхий не посмеет с ним спорить. Здесь все против меня.

Он резко выдохнул, потянул тяжелый ворот далматики:

— Дай мне напиться, в этом золотом коконе умереть можно от жары.

Нина поспешно вскочила, достала кувшин с отваром из мяты и матрикарии, что хорошо пить при волнениях. Налила в простую глиняную чашу, протянула с поклоном:

— Не обессудь, великий, знала бы, что ты придешь, держала бы серебряную чашу здесь.

Он выпил до дна, поднялся.

— Ступай к ней и передай все, что я сказал. Ты поняла меня?

Аптекарша молча склонилась перед молодым повелителем.

Он вышел, оставив аптеку открытой. Нина устало опустилась на скамью. Что ж теперь делать? Снова она меж жерновами. И пойти плохо, и не пойти — беда. И посоветоваться не с кем.

В оставшуюся открытой дверь робко заглянула юная помощница. Нина вздохнула, пытливо взглянула на девочку:

— Ты поняла, о чем василевс говорил?

Та испуганно замотала головой, да так старательно, что платок сполз на затылок. Нина помолчала, раздумывая. Потом пробормотала:

— Он велел мне приготовить ему одно снадобье, да только корень для этого нужен особый. И в снадобье для императрицы он тоже потребен. — Нина поправила ворот столы, перевязала платок на голове. — Мне за ним в городскую аптеку надо пойти.

Девочка в ужасе вытаращилась на хозяйку:

— Сейчас? Говорят, в городе женщины пропадают по ночам. Что их прямо на улице режут, кровь выпускают, а потом…

Нина перебила ее:

— Глупые слухи не разноси! Женщины пропадают, только никто их на улице не режет! — Она помолчала. — Знать бы, где их режут. Да где до того прячут.

Она вздохнула:

— Пойду завтра. Договорюсь со стражей, чтобы проводили. А ты чаши вот эти помой да ложись спать. Мне еще покалеченному декарху надо снадобье отнести.

Собрав крошки и тщательно увязав остатки еды, девочка вышла, прихватив с собой чаши. Нина посмотрела ей вслед. Учить ее пока недосуг, но девочка старательная, аккуратная. Будет и из нее толк.

Ночь была уже густа, как патока. Наскоро собравшись, сменив столу на потемнее да попроще, аптекарша отправилась проведать несчастного декарха. Пока шла, решила поутру выбраться на ипподром да разыскать Галактиона. Больше никому нельзя провожать ее к таверне отца Анастасо. Если василисса или великий паракимомен узнают, то не сносить аптекарше головы. Но вспомнив про коновала, едва не застонала. Не хотелось бы снова попасться ему на глаза.

В комнатушке горел масляный светильник. Декарх лежал на спине, закрыв глаза. Зубы его были сжаты, лицо серое, лоб блестел от пота. На узкой скамье у самого входа сидел все тот же вихрастый воин, полировал куском кожи лезвие кинжала. Рядом лежали короткий меч и еще какое-то оружие, Нина не приглядывалась. Парень уставился на Нину, на его лице мелькнуло облегчение: