Книга Операция «Серый шум». Хроники майора Рептилоидова, страница 28 – Доктор Феолетов

– Карл! – перебил его Майор. – Я близок к разгадке! Все заговоры, все теории… они что?

Кастанедов посмотрел на него с бесконечной снисходительностью.

– Коллега, это же очевидно! Это – нишевание. Рынок духовных смыслов. Спрос рождает предложение. Людям нужны тайны – мы их производим. Рептилоиды, плеядеанцы, синие лучи… это просто бренды. Как шампунь против перхоти или йогурт для улучшения пищеварения. Вы же не ищете единую теория шампуня?

Последней надеждой был доктор Феолетов. Майор ворвался в его кабинет, заваленный папками с анамнезами.

– Доктор, мне нужен окончательный диагноз! – выпалил он. – В чём корень всех теорий заговора? В чём главная тайна?

Феолетов медленно снял очки и протёр их.

– Коллега, – начал он мягко. – Вы пришли по адресу. Но ответ вас не обрадует. Человеческая психика устроена парадоксально. Мы рождаемся в одиночестве и умираем в одиночестве. Это экзистенциальный факт. Осознание этого вызывает базовую, животную тревогу. Жизнь, объективно, не имеет смысла. Этот смысл мы должны создать сами. И это – колоссальная, пугающая свобода.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

– Признать это – значит взять на себя титаническую ответственность за каждый свой выбор. Невыносимо. Гораздо легче сбежать от этой подлинной свободы. Придумать, что есть некто, кто всё контролирует. Рептилоиды, масоны, инопланетяне, правительство… Неважно. Любой, кто снимет с нас этот груз. Если всем управляют Они – значит, я не виноват. Значит, можно злиться на Них. Значит, есть цель – бороться с Ними. Это великое бегство от себя. Хаос и свобода пугают нас куда больше, чем самый жуткий заговор. Заговор – это уютная клетка, где у всего есть причина и виноват всегда кто-то другой.

Майор, потрясённый, побрёл по улице. Его мир, выстроенный на хитросплетениях заговоров и тайн, рушился окончательно. В его голове звучали голоса: «HTTP-протокол… 92 градуса… подгонка… любовь… нишевание… экзистенциальный ужас…». Это и был тот самый «серый шум» – не искусственный, а естественный. Шум человеческих потребностей, страхов, надежд и желания продать друг другу что-нибудь, лишь бы не слышать звенящей тишины космоса.

Вдруг он остановился. Его взгляд упал на ребёнка, который на площадке пытался достучаться до другого, чтобы вернуть свою игрушку. Тот отворачивался. Первый ребёнок заплакал.

И Майор всё понял.

Великий Заговор действительно существовал. Но это был не заговор рептилоидов или масонов. Это был заговор одиночества. Вселенский, абсолютный, непрекращающийся. И все теории, все страхи, все войны – это были всего лишь симптомы. Крики в пустоту. Неумелые попытки соединить разорванные провода всеобщего непонимания. Плюшевые мишки с потайными карманами, полными невысказанных обид.

Он посмотрел на людей на улице. На их спешащие, одинокие фигуры. Каждый был заперт в своей собственной камере хранения под номером 731, и каждый носил в себе своего внутреннего «Князя Честилища», который пытался размять зажатые мышцы души.

Майор Рептилойдов повернулся и медленно пошёл назад к своему кабинету. У него не было больше врагов. У него была вселенная одиноких душ, кричащих в радиошум, пытающихся найти другую частоту, чтобы просто сказать: «Я здесь. Я тоже боюсь. Давай будем дружить».

И это было самой страшной и самой прекрасной истиной из всех, что он когда-либо раскрывал. Единственный всеобщий заговор – это молчаливое соглашение всех людей на Земле делать вид, что они не одиноки. И он, Майор Рептилойдов, тоже подписал его.