Онлайн книга «Человек-кошмар»
|
– Да, я видел ее. – Ближе к концу проекта Бернард обнаружил юного художника стоящим посреди ночи у стен атриума, куда тот пытался заглянуть через стекло. Бернард отвел его обратно к мозаике, попросил поскорее закончить работу и, прежде чем отправиться спать, предупредил флорентийца, чтобы тот никогда не заходил в эту комнату. На следующее утро Бернард обнаружил, что пол закончен. Никколо, казалось, уснул сразу после, прямо на плитках. Бернард попытался растолкать художника и понял, что тот мертв. Миллз оторвал взгляд от мозаики. – Причина смерти? Кристина Букмен пожала плечами и скрестила руки на груди. – Официально ее не установили. Вы же знаете тогдашних врачей. Порой они ставили диагноз чуть ли не наугад. Но сам Бернард у себя в дневнике написал, что художник, похоже, умер от страха. Можете себе такое представить? В коридоре внезапно появился Майкл Букмен, муж Кристины и отец пропавшего мальчика, – он вышел из кухни, держа в руках миску с хлопьями. Ел на ходу, не обращая никакого внимания на стоявшего в дверях Миллза, а потом просто скрылся в другой комнате. – Мой муж психически нездоров. Она встала на цыпочки и прошептала ему на ухо: – Он взрослый мужчина, но ему все еще снятся кошмары. Ее губы задержались у его уха так надолго, что Миллз испугался, как бы она его не поцеловала. А потом она отступила. – Я никогда его не любила. Эту его заячью губу, может, и подправили в детстве, как и пальцы, но он все равно выглядит чудовищем. – Миссис Букмен, пожалуйста, я хотел бы задать вам несколько вопросов, и сразу уйду. О вашем старшем сыне, Бене. Сказанное поразило ее. – О Бенджамине? Что с ним? – На днях я нашел в ящике его стола несколько набросков, которые меня насторожили. Глава 21 Не считая того, что у него отобрали сотовый телефон – последнюю связь с миром за пределами решеток этой холодной тюремной камеры, любезно предоставленной ему детективом Блу в лучшем подвале полицейского участка, – Бен был даже рад своей изоляции здесь. Оставшиеся две камеры из трех пустовали. Тишина давала ему возможность подумать. Полиция, без сомнения, нашла то, что он прятал в коробке, запертой в ящике письменного стола, и, конечно, сделала неверные выводы. Были и плюсы: его арестовали в полицейском участке в обстановке полной секретности. Пресса наверняка считала, что он все еще сидит на допросе. Из дома он вышел около полуночи, а сейчас было три утра. Совсем скоро журналисты начнут задаваться вопросом, почему он до сих пор внутри. Первые полчаса он пытался завязать беседу с охранником, но тот не стал ее поддерживать. Тогда Бен начал мерить шагами тесное пространство своей камеры. Потом сел на койку и полез в карман за телефоном и фляжкой, не сразу вспомнив, что их там уже нет. От скуки и нервозности он снова принялся расхаживать по помещению. Спустя еще двадцать минут прилег на койку, вытянувшись в полный рост на жестком пружинном матрасе. Подушка была плоской и пахла плесенью, но стоило Бену закрыть глаза, как ему показалось, что он вполне может уснуть. Задремать он, однако, не успел – вдали с грохотом распахнулась дверь. Бен поспешно сел. В подвал кто-то спускался. Судя по звуку шагов на лестнице, это была женщина. Он подошел к решетке в надежде увидеть Аманду. Она простила его и пришла, чтобы все исправить. Но это была не Аманда. Женщина, вышедшая из тени и кивнувшая охраннику в ответ на произнесенные им слова «Десять минут», не находилась на восьмом месяце беременности. Впрочем, у нее уже было трое детей в Нью-Йорке, и теперь она стала похожа на их покойную мать. |