Онлайн книга «Сладкая штучка»
|
Бугорки-волдыри начинают принимать форму. Они становятся похожи на якорь. – Мама? Это плод больного воображения. У нее голова забита всякой ерундой. –Помоги… п-помоги… Мы должны отослать ее из дома. В школу-интернат. –Пожалуйста, не надо. Вот чего ты заслуживаешь, мелкая паршивка. –Бек… кет. Чей это голос? Кто меня зовет? Голос доносится снизу. Тихий голос. Шепот из-под кровати. – Бек… кет. – Маленькие пальчики бегают вверх-вниз по краю кровати. «Успокойся, это все твое воображение, – говорит мама, – ты спишь, это все тебе снится. Закрой глаза, и все страшное исчезнет». Но, мама, я лежу с закрытыми глазами. Мои глаза закрыты, мама. – Здесь внизу темно, Беккет. Голос мой, но он какой-то искореженный, как будто с помехами доносится из другого, нездешнего мира. Слезы щиплют глаза. – Мама… пожалуйста… она здесь… В комнату врывается поток воздуха, одеяло приподнимается, а потом плавно на меня опускается. Ко мне прижимается чье-то тело, теплое и влажное, как будто рядом улеглась соседская собака. И оно шепчет мне на ухо: – Я не могу спать в темноте. А ты? 2023 23 Утро выдалось мерзкое и промозглое, я в полумраке иду вверх через поле с медной урной в руках, и легкие горят у меня в груди. Впереди море и красные скалы Хэвипорта. Ближе к обрыву останавливаюсь, чтобы перевести дух. Урна к этому времени стала тяжелой, как наковальня. ВНИМАНИЕ! УГРОЗА ОПОЛЗНЕЙ СОБЛЮДАЙТЕ ОСТОРОЖНОСТЬ НЕ ПОДХОДИТЕ К КРАЮ ОБРЫВА! Знак так и стоит покосившийся, никто его не поправил. Прохожу мимо: знак – справа, маяк – слева. Насколько хватает смелости, приближаюсь к краю обрыва. Мелкий ледяной дождь колет лицо, ветер треплет полы зимнего пальто. Смотрю на урну. Они там вместе – мои отец с матерью. Их останки – серый пепел – слились в одно целое. Связаны священными узами брака. Официальный термин – «совместный прах». Это мне предложила преподобная Вустер, когда я на следующий день после похорон навестила ее, чтобы извиниться за свой уход «по-французски» из крематория. Она тогда поинтересовалась: сочту ли я возможным и уместным, если их прах будет помещен в одну урну? «Родственные души при жизни останутся неразлучными и после смерти», – сказала она ласковым голосом. И я тогда понимающе закивала, как будто это было правдой. Отвинчиваю крышку и заглядываю внутрь. Для отца всегда был крайне важен их с мамой имидж любящих и неразлучных до самой смерти супругов, так что, возможно, «совместный прах» – это то, чего он заслуживает. Теперь он не сможет от нее сбежать. Я смотрю на пролив и сквозь туман вижу, как волны набрасываются друг на друга. О чем там рассказывала мне Линн, когда мы встретились здесь после кремации? Нам казалось, если будем кричать достаточно громко, ветер подхватит все плохое, что нас расстраивает, унесет далеко в море и это плохое больше никогда не вернется. Отбросив крышку на траву, беру урну двумя руками за бока и несколько раз, сначала чуть опустив, с силой под углом поднимаю. Урна изрыгает огромное клубящееся облако пепла. И пока я стою в нескольких дюймах от края обрыва, ветер закручивает пепел моих родителей в спираль и уносит в море. Линн Я стою за спиной Беккет, стою так близко, что, протянув руку, легко могла бы столкнуть ее с обрыва и еще увидеть, как она падает в воду. – Беккет! Она не слышит меня из-за ветра. |