Книга Французский связной, страница 71 – Робин Мур

– О’кей, – и с трудом выбрался из машины. Щелчок двери, мягко закрывшейся за ним, эхом разнесся по пустынной улице. – Я в долгу не останусь, парни, – сказал он.

Сквозь туман Иган повел машину не на Манхэттенский или Уильямсбергский мост, по которым мог бы попасть домой в Бруклин, а машинально опять свернул на север по Ист-Ривер-Драйв.

Черный край горизонта далеко на востоке начал сереть, когда до него дошло, что он уже доехал до центральной части города. Он свернул с трехполосного шоссе на Сорок вторую улицу, подумав, что теперь придется вернуться южнее, проехав полдюжины кварталов до Мидтаун-туннеля, чтобы попасть в Куинс, а оттуда в Бруклин. Но затем он представил, как это будет тяжело – через несколько часов выбираться из постели и опять катить в Манхэттен. Почему бы не остаться в отеле? Он свернул на Первую авеню, широкую и почти пустынную в пять тридцать утра субботы, проехал вздымавшееся ввысь здание штаб-квартиры ООН. Свернув налево на Сорок девятую улицу и проехав три квартала на запад, он оказался на углу Лексингтон-авеню перед красным сигналом светофора. Пока он ждал смены сигнала, его взгляд упал на отель «Уолдорф-Астория». А почему не «Уолдорф»? Неужели город в виде исключения не может дать ему такую малую привилегию? Ну и пусть катится тогда. Иган всегда мог обратиться в «Уолдорфе» к знакомым охранникам.

Наконец в 5:45 в субботу, 13 января, в отеле «Уолдорф-Астория» детектив Эдди Иган вполз в мягкую, до хруста свежую постель. Нельзя с уверенностью утверждать, что в этот момент сведения о личности красавца-гостя из Парижа, забывшегося тревожным сном в огромной жилой комнате в том же самом отеле, могли его пробудить. Иган никогда не слышал о французской телезвезде Жаке Анжельвене. Но через четыре дня они должны были встретиться, и после первой же их встречи отчаяние, царящее в Бюро по борьбе с наркотиками, должно будет смениться бурным ликованием.

Всего лишь через четыре часа Иган проснулся и больше не смог заснуть. Его часы, лежавшие на тумбочке у кровати, показывали девять сорок. Медленно, трудно Иган заставил себя приподняться. Не одеваясь, он какое-то время сидел на краешке кровати, угрюмо разглядывая зеленый ковер. Потом потянулся к телефону и позвонил на базу. Ему сообщили, что силы полиции, наблюдающие за Жеаном, пока находятся на исходных позициях в отеле «Эдисон». Лягушатники номер два и номер три до сих пор не вернулись в свои отели, а что касается Пэтси, то он часов в семь утра наконец-то вышел из дома номер 137 по Генри-стрит и без происшествий доехал домой в Бруклин. Сонни Гроссо и Фрэнк Уотерс также отправились по домам и вернутся позднее.

Что теперь? Иган зашел в ванную комнату за стаканом воды и решил принять душ. Все, что они могли сделать, – это держаться лягушатника номер один. Они выйдут с ним на контакт. С помощью туалетного набора, захваченного из машины, Иган побрился, затем надел помятые, не совсем свежие рубашку и костюм и вышел из «Уолдорфа», оставив номер за собой. Проехав по Сорок девятой улице, он оставил машину на стоянке неподалеку от Седьмой авеню и зашел в аптекарский магазин, где выпил апельсинового сока и кофе. Затем он двинулся к отелю «Эдисон».

Было 12:30, и в это раннее для субботы время театральный район выглядел спокойным и неторопливым. Когда Иган приблизился к главному входу в «Эдисон» с Сорок седьмой улицы, на обеих ее сторонах он не увидел ни одного знакомого лица. Поскольку изнутри какой-то мужчина начал толкать дверь-вертушку, он помедлил мгновение, а затем сделал шаг в открывшееся пространство между вращавшимися стеклами и, войдя в вестибюль, застыл на месте. Мужчина, прошедший через дверь ему навстречу, пожилой, безукоризненно одетый во все черное, был Жеан. Жеан? Нервы Игана сразу натянулись, быстрым взглядом он окинул спокойный вестибюль и обнаружил лишь несколько стариков, читавших газеты или грезивших наяву. Две женщины входили в лифт, двое коридорных болтали у стойки, за которой никого не было.