Книга Французский связной, страница 138 – Робин Мур

– Мы не считаем это здание подходящим, – сказал детектив, – но на всякий случай, есть ли здесь место, где можно припрятать барахло так, чтобы никто не нашел?

Сторож показал на коридор позади Сонни:

– Да, там есть шкафчик для красок и чулан, куда жильцы сносят старые сундуки и вещи. – Он говорил то ли с немецким, то ли со славянским акцентом. – Еще есть комната для колясок, знаете, детских колясок. Но я не думаю…

– Не беспокойтесь об этом. – Сони робко улыбнулся. – Никаких проблем не будет. Мы все осмотрим аккуратно и тихо. Если вы нам поможете, то все будет прекрасно. Нам нужно, чтобы никто не знал, что мы сюда заходили. Ясно?

Худой мужчина кивнул, и теперь его синие глаза широко раскрылись.

Через час на пыльной, заваленной утилем полке в так называемой «комнате для колясок», представлявшей собой тесное, заросшее паутиной помещение рядом с входом в подвал, Иган и Гроссо наткнулись на тяжелый и большой кофр. Мелом на нем было накорябано: «Фука». Они вместе сняли кофр, поставили на пол и с большим трудом открыли. Внутри стояли два потертых чемодана. Детективы открыли их – и разинули рот, пораженные размерами находки. Чемоданы были доверху заполнены пластиковыми пакетами с белым порошком. Они насчитали всего восемьдесят восемь пакетов, и каждый весил приблизительно фунт. Если этот героин был таким же чистым, как изъятый в доме Джо Фуки, то он стоил в сто с лишним раз больше, чем золото такого же веса.

Иган взялся за упаковку чемоданов, а Сонни побежал к своей машине и передал информацию в Бюро по борьбе с наркотиками. Спустя еще час в подвал прибыли лейтенант Хоукс и агент Уотерс, и после краткого обмена мнениями было решено вернуть наркотики туда, где их обнаружили, и организовать за этим местом наблюдение, пока кто-либо не заявит о своих претензиях на кофр. За таким-то грузом кто-нибудь должен был прийти.

В тот же самый день в Неаполе шестидесятипятилетний Чарльз (Лаки) Лучано, депортированный король итало-американского преступного мира, который, как считалось, продолжал править как глава мафии США из своего палаццо даже в изгнании, скоропостижно умер от сердечного приступа.

Лучано мог уже знать, а мог и не знать, что американские и итальянские агенты из Бюро по борьбе с наркотиками при помощи французской полиции подготовились к его аресту по обвинению в организации контрабандного ввоза в США за предыдущее десятилетие наркотиков стоимостью более 150 миллионов долларов.

В любом случае сомнительно, чтобы Пэтси и Тони Фука, которые, каждый в своей камере, в скверном настроении ожидали обвинения в Нью-Йорке, могли сразу же понять, что именно провал их операции помог выкристаллизоваться международной операции против сети Лучано и так сильно взволновал капо, что ускорил его смерть.

Семья Фука и Скалья были ознакомлены с обвинением и содержались в тюрьме, а следы героина, обнаруженные в «бьюике», определенно означали, что Анжельвен, задержанный лишь как важный свидетель преступного сговора, также в нем участвовал. Представить дело Большому жюри от лица Эда Силвера, прокурора округа Кингс, было поручено его помощнику Майклу Гальяно.

Прежде чем уголовное дело могло быть вынесено на судебный процесс, следовало получить обвинительный акт Большого жюри округа. В Большое жюри входят двадцать три гражданина – двадцать два члена жюри и один старшина. Ценз для исполнения обязанностей в Большом жюри строже, чем для суда присяжных. В состав Большого жюри включаются только добровольцы, причем большинство из них, как правило, являются действующими или вышедшими в отставку профессионалами, которые, вообще говоря, способны лучше понять суть дела, чем «призванные» присяжные. Для любого дела из двадцати трех членов списка – из которых не более шести человек могут быть женщинами – требуется кворум в шестнадцать человек, а чтобы получить обвинительный акт, по крайней мере двенадцать человек должны проголосовать за. В случае разделения голосов поровну, одиннадцать против одиннадцати, решающий голос подает старшина Большого жюри. В Бруклине каждое избранное Большое жюри должно заседать один месяц в два года. Однако данный состав жюри продолжает слушать принятое им дело, пока не объявлен официально обвинительный акт или свидетельские показания не сочтены недостаточными для обвинения в суде.