Онлайн книга «Сладость риска»
|
Уважаемый сэр, в ответ на Ваше учтивое послание могу сообщить, что меня чрезвычайно интересует поднятый Вами вопрос. В моем письме в газету «Таймс» от 4 июля прошлого года, которое вы имели удовольствие процитировать, я писал о порочной привычке хранителей менее известных музеев запрятывать самые интересные экспонаты в самые недоступные уголки пыльных невентилируемых склепов, находящихся в их ведении. Так уж вышло, что я могу ответить на Ваш вопрос, и позвольте уверить Вас: это не ничуть не составляет мне труда, а лишь дает возможность получить истинное удовольствие от исполнения того, что я считаю моим долгом перед обществом. Отмечу, что в длительной и, надеюсь, полезной переписке с прессой мне редко выпадала возможность ответить на вопрос, который бы так живо меня интересовал. Барабан, который вы ошибочно назвали мальплакским – его принято называть понтисбрайтским барабаном из Мальплаки, – был помещен в приходскую церковь Понтисбрайта, когда старинный дом подвергся разрушению, а титул перешел в статус «без наследника». Несколько лет спустя, а именно в 1913 году, барабан был отдан во временное пользование неким ответственным лицом, чье имя мне неизвестно (хотя я не прочь побеседовать по душам с этим джентльменом) в музей Бром-Хаус, что в Норвиче, где он и находится ныне, – чудовищный пример разгильдяйства в деле сбережения древних ценностей. Уверен, Вы уважительно отнесетесь к этому сообщению и не передадите его прессе до тех пор, когда, воспользовавшись своим положением (надеюсь, верна моя догадка, что Вы принадлежите к пастве), вернете его на законное место. Поскольку я немного знаком с хранителем музея Бром-Хаус, я взял на себя смелость отправить ему записку с той же почтой, в которой сообщал, что его проступок обнаружен и что ему надлежит возвратить ценный артефакт, который он так долго держал у себя. Боюсь, жители Норвича давно перестали считать барабан восьмым чудом света, и, как я слышал, сейчас он пребывает в весьма незавидном состоянии. Мой друг мистер Формби (уверен, он помнит мое имя, хотя мы знакомы только по переписке) занимал свою нынешнюю должность в то время, когда экспонат был передан во временное пользование, поэтому не должно быть никаких обременительных формальностей. Благодарю Вас еще раз за учтивость и, боюсь, за слишком лестные слова о моем скромном хобби. Надеюсь, что помог немного в Ваших достойных восхищения поисках. – Ей-богу, – сказал Гаффи, – Кэмпион был настоящим гением… Виноват, я хотел сказать, он настоящий гений. Теперь все ясно, не так ли? Хал тихо кашлянул: – Не хотелось вас перебивать, но кто такой мистер Гленканнон? – Один из первых в мире любителей совать нос в чужие дела, – с ухмылкой ответил Фаркьюсон. – Рано или поздно вы бы услышали эту фамилию. Он старик со средствами, и он ничем другим не занимается, кроме общения с прессой. Наверное, полдня тратит на чтение газет, а вторую – на сочинение писем. Лет пятьдесят этим занимается, и конечно же, он сущий кладезь информации. Тот самый человек, к которому стоит обращаться с подобными вопросами. Должно быть, Кэмпион ему написал, как только Аманда показала дуб. Хал застыл в ожидании, и Гаффи понял, что у мальчика положение незавидное. |