Книга Искатель, 2006 №3, страница 4 – Александр Голиков, Светлана Ермолаева, Вадим Кирпичев, и др.

И был еще один аспект в этой бессмысленной на первый взгляд бойне: давным-давно регрессировавшие коренные жители этой планеты, датайцы (маленькие, щупленькие человечки с невзрачными, будто нарисованными лицами), в силу сложившихся обстоятельств оказались как бы между молотом и наковальней,превратились в заложников по вине своих же умных, любознательных и охочих до тайн Мирозданья великих предков, с ужасом ожидая исхода битвы двух гигантов, двух исполинов, в буквальном смысле слова свалившихся им на голову, — кому нужна вымирающая раса, от былого величия которой остался лишь этот древний артефакт? Алгойцам уж точно не нужна, ну а землянам… А земляне, несмотря на всю свою воинственность, в душе оставались, вообще-то, пацифистами, и даже где-то альтруистами.

Вадим сделал еще глоток, поморщился, сплюнул тягучую слюну, стянул сенсорную перчатку и вытер губы тыльной стороной ладони, посмотрел вверх, на небо, слегка прищурившись. Был бы сейчас у него карманный трансмиттер, нажал кнопочку — и на корабле-матке. Через секунду. В своей каюте-двойке. Но ничего подобного, конечно, у него не было. Сначала нужно отвоевать тот, что под землей, а потом уж мечтать о чем-то подобном.

Тут что-то твердое ткнулось в ноги, и Вадим от неожиданности едва не выронил фляжку, испуганно глянул вниз. Это давешний тявка тыкался в коленки. Хвост его так и ходил ходуном.

— Опять ты!.. Дьявол лохматый, что ж так пугаешь-то?..

Зверек отстранился, продолжая усиленно махать хвостом.

Тявка… Название тут же прижилось с чьей-то легкой руки, вернее, языка. Местное животное, похожее на земную таксу, только раза в полтора крупнее, с густой шерстью, висячими лохматыми, как у спаниеля, ушами, вытянутой мордой с пуговкой-носом и умными пронзительными глазами, черными, почти аспидными, в обрамлении светлой каемки. И над всей этой прелестью пушистый хвост, что у твоей сибирской кошки. И тявканье, скорее похожее на кашель, отчего и прижилось это дурашливое, но милое название. К тому же тявка был невероятно добродушен, отзывчив на ласку, легко приручаем, чрезвычайно умен и сообразителен. Местные аборигены, датайцы, занимающиеся охотой и скотоводством, использовали их как незаменимых помощников и души в них не чаяли. Да и у землян, там, на орбите, во многих подразделениях жили эти необременительные зверьки, буквально вытащенные из горнила войны отсюда, с Датая, — хоть какая-то отдушина и развлечение, и где-то напоминание о далекой Земле.

Тявка поднял голову, облизнулся и как-то осторожно уселся на задние лапы, призывно, исподлобья, как умеют только собаки, глядя прямо вглаза. При этом взгляд у него был как у незаслуженно обиженного ребенка, что в сочетании с висящими ушами и черной пуговкой носа не вызывало ничего, кроме жалости, умиления и желания хоть чем-то помочь несчастному животному. Вадим прикусил губу, соображая, что сие означает.

А тявка, словно поняв замешательство человека, развернулся и, заметно приволакивая лапу, засеменил мимо стены и исчез за углом. Вадим проводил его растерянным взглядом: зверек-то с зашибленной лапкой, перевязать, что ли? А тот выглянул из-за угла, смешно наклонил голову, достав ухом до земли, призывно тявкнул и исчез снова. Чего он мечется?.. Елки-палы, да ведь зовет куда-то! — ошеломленно догадался Вадим.