Книга Избранники фортуны, страница 124 – Татьяна Богатова

— Олюшка только не знает, — продолжала Людмила Петровна. — Она в то время уже у вас на севере жила. Может, и догадывалась, конечно, что родилась Настенька не в то время, как Наташе положено было родить, да только никогда не спрашивала. Она вообще у нас девочкой закрытой росла. Ни про себя никогда не скажет, ни о других не спросит. Мы-то с отцом её не понуждали. Мы рады были, что она вообще оттаяла после смерти родителей. Шуточное ли дело, мамку с папой потерять, когда ей ещё восьми лет не исполнилось. Она ведь не только оттаяла, но и нас с Лёшей стала мамой да папой звать. А уж как братьев любила. Особенно Петрушу, — ласково улыбнулась внуку Людмила Петровна.

— Это верно… — задумчиво произнёс Сева.

— Хоть она и не показывала виду, — продолжала бабушка раскрывать удивительные для Всеволода секреты, — а я-то как мать догадывалась, что привязана она к Пете не просто как к брату.

— А как ещё? — поразился Сева.

— Любила она его, Севушка. Я, честно говоря, не хотела её на север отпускать. Боялась, как бы худого чего не случилось.

— Ты о чём, бабуль?

— Мало ли, вдруг Олюшка не стерпела бы да сказала Пете про свою любовь. Как ни крути, а разлад в их со Светочкой семью внесла бы. Но она же страсть какая упрямая была. Почти всегда своего добивалась. Я так думаю, всё равно бы она меня не послушала и, чего доброго, тайком уехала. Поэтому я и решила, пусть уж лучше с отцом едет, когда он отправился тебя забирать. И потом понадеялась на то, что Петенька у нас очень порядочный. Павлушка-то немного другой, более легкомысленный, — вновь улыбнулась Людмила Петровна. — А Петя уж если полюбил Светочку, то мы с отцом точно знали, что никогда в жизни больше не глянет ни на кого другого. Ну вроде бы всё ладно получилось. И семья ваша, Севушка, сохранилась, да и Олюшка там прижилась.

Всеволод вдруг подумал об Ольге и своих отношениях с ней с другой стороны.

«Получается, — сообразил он, — она перенесла свою любовь с отца на меня. Или это не любовь вовсе? Влечение? Сложно всё это, сразу не разобраться».

Впрочем, отвечать бабушке откровенностью на откровенность Сева не собирался.

«Никто и никогда не узнает об этом. Ольгастопудово никому не скажет, а я тем более. Я очень люблю свою Настеньку. И, так же как папа с мамой, хочу прожить с ней всю жизнь».

Глянув на бабушку, которая молча ласково смотрела на него, Всеволод улыбнулся ей в ответ.

«Вот ведь в который раз убеждаюсь в справедливости папиного любимого изречения: «Направо пойдёшь — счастье найдёшь»«, - заключил Всеволод.

Кинув взгляд на висевшие в кухне часы, на бледно-жёлтом циферблате которых выделялись крупные арабские цифры, Всеволод поднялся:

— Пойду к Насте.

— Севушка, — встрепенулась следом Людмила Петровна, — ты уж позавтракай, мой хороший. Не обижай бабушку.

Слегка устыдившись, что чуть было не проявил невнимания к бабуле, Сева отдал должное приготовленным ей блюдам. Да он и сам к тому времени почувствовал голод.

Несмотря на мягкое предположение бабушки, будто Настя могла ещё не проснуться, Всеволод поспешил к её дому.

— В крайнем случае, — успокоил он Людмилу Петровну, — на улице подожду, на скамейке. Не буду Настю будить. Хотя, — улыбнулся парень, — там небось дедуля уже всех перебудил.

— Ступай, Севушка, — погладила его по плечу женщина. — А я тут ещё кое-что приготовлю к приходу Светочки с Петрушей.