Книга Избранники фортуны, страница 122 – Татьяна Богатова

— Ага, — улыбнулся Сева, пытаясь хоть немного отвлечь бабушку от грустных воспоминаний, — только очень болтливый.

— Ты уж не ругай его,Севушка. Всё равно бы дед выведал у Петруши, что с вами случилось.

— Там посмотрим, — с нарочитой суровостью сказал Всеволод. — Бабуль, а эта Настина бабушка, которая набожная, не против была, чтобы внучку забрали?

— Нет, Севушка, она сказала, что это Господь так распорядился, чтобы подарить Валину девочку Павлуше с Натальей. И все документы, какие там требовались для удочерения, подписала. Но сама умерла. Двух месяцев не прошло, как её следом за дочерью похоронили: горе нешуточное. Чувствовала, должно быть, что уйдёт, потому и Настю позволила в нашу семью взять. И Серёжины родители не возражали. Они приехали на похороны из Ростова-на-Дону и тоже не стали препятствий чинить в удочерении Настюши. Только попросили, чтобы им хоть когда-нибудь девочку показать привезли. У них семья многодетная. Серёжа, кажется, третий ребёнок из пяти. И внуков полон двор. Да ты знаешь их, Севушка. Вас с Настенькой родители несколько раз возили в Азов на море отдыхать, где Серёжины родители живут.

— Да ты что! — удивился Сева. — Это, значит, Настины дед с бабушкой были!

— Они самые. Павлуша, как решили они с Наташенькой Настю удочерить, принялся по всем инстанциям бегать. И так быстро у него всё получилось, что Настюшу даже не пришлось в Дом малютки на время оформления отдавать. Она ведь не пострадала в аварии, и её должны были из больницы вскоре выписать. Паша каких-то знакомых отцовских подключил, чтобы нашу девочку ему отдали. И привёз он её, кроху двухмесячную, к нам домой. Тут я её, красавицу, три недели выхаживала, пока Наташенька в больнице была. Ну и Паша помогал, конечно, да только трудно ему было со сломанной рукой. Хорошо хоть во время больничного удалось ему всё с Настенькой порешать. А уж как ты её полюбил, просто не передать! Детки обычно ревнуют к младшим, да ещё к тому же оторвали тебя тогда от родителей. Конечно, мы все тебя старались приласкать, но, что ни говори, а малышка всё равно внимание забирала. Но тут и Паша молодцом оказался. Он тебе, можно сказать, папку заменил. Про деда уж и говорить не стоит. Он по внукам всю жизнь с ума сходит. Вот так и росли вы вместе с Настенькой. И я, Севушка, ничуть не удивляюсь, что вы с ней друг друга полюбили.

— Спасибо тебе, бабуль, — Сева снова взял руку бабушки и прижался к ней щекой. Она нежно погладилаего свободной ладонью по голове.

— Бабуль, — воодушевился Всеволод, — я тебя знаешь, о чём хочу попросить?

— Что такое, Севушка? — ласково глянула на него Людмила Петровна.

— Могла бы ты Насте всё это рассказать? Ну, чтобы она не переживала по поводу того, что мы с ней родственники. Только это побыстрее надо сделать, бабуль, ладно? Я же собираюсь Настеньку замуж позвать…

— Знает она обо всём, — тихо ответила женщина, — ласточка моя ненаглядная.

— Да ты что?! — воскликнул Сева, поражённый бабушкиным сообщением гораздо сильнее, чем известием о том, что Настя — приёмная дочь Павла и Натальи, так же как и Ольга у старших Лисицыных.

— Ох, мой милый, — снова вздохнула Людмила Петровна, — это ещё одна история. Так получилось, что именно мне пришлось Настеньке всё рассказать. Десять годков ей было, когда заболела она тяжело ангиной гнойной. И температура подскочила чуть не сорок градусов. Наташенька как раз в то время Мишу ждала, вот-вот родить собиралась. Врач к Насте приехал, сказал: надо в больницу класть. Да я не дала, забрала её к себе, потому что Наташа очень уж переживала, как её девочка там будет одна. Забрала я, значит, Настеньку, а Наташу в ту же ночь в роддом отвезли. Я от внученьки не отхожу, все назначения врача исполняю. Уколы ей Галя прибегала делать, соседка наша. Дед даже с работы её в обед привозил на своей машине, чтобы по три раза Настю колоть.