Книга Искатель, 2006 №6, страница 68 – Валентин Пронин, Олег Макушкин, Светлана Ермолаева, и др.

Не видя лица, Сенцов вздрогнул от грудного, слегка вибрирующего голоса: не может быть!

— Прошу, загадочная незнакомка! — И он, перегнувшись, открыл правую дверцу.

Женщина, шурша серебристым плащом, села. Ее лицо прикрывал капюшон. Павел вдруг заволновался до дрожи в пальцах. «Черт, возьми же себя в руки!» — усилием воли он подавил дрожь и уверенно взялся за руль.

— Куда прикажете?

— А может, нам по пути? — Она спешила: времени на флирт не было.

«Гляди-ка, да пташка сама стремится в клетку», — подумал Сенцов.

— Честно говоря, мне не очень-то хочется куда-то ехать на ночь глядя, да еще если к черту на кулички. Я живу недалеко, — сказал он, поворачивая на свою улицу. — А нельзя ли мне узнать ваше имя, прекрасная попутчица? — Он продолжал разыгрывать дорожного бонвивана.

— Боюсь, во мне сразу уменьшится загадочности. — Она была довольна, что попался водитель с квартирой, не придется терять время на поиски другого мужчины.

— Вы правы. Ничто так не прибавляет женщине загадочности, как отсутствие о ней данных, — задумчиво проговорил Сенцов, бросив мимолетный взгляд на попутчицу: наваждение не исчезало, а усиливалось; он знал, кому принадлежал этот чарующий голос.

— Нельзя сказать того же о мужчинах, — отреагировала она с легким смешком. — Чем больше о них знаешь, тем более загадочными они становятся.

— Прошу вас! Будьте как дома, — он пропустил ее вперед.

Сенцов был уверен, что не ошибся, хотя это было невозможно вообразить. Ведь три года назад он лично производилопознание трупа. Лицо было изуродовано до неузнаваемости, но ее все же опознали несколько человек — по другим приметам: волосы, рост, одежда. Господи Боже, какая удача, что она не сможет узнать его. Уйдя из прокуратуры, он отпустил усы и бороду, чтобы скрыть хотя бы часть уродливого шрама, которым его отметили, полоснув ножом по лицу, при последнем задержании. Благодаря этому его внешность сильно изменилась, даже хорошо знавшие его в прошлом люди при встрече отворачивались, не узнавая. Женщина откинула капюшон: черные волосы рассыпались по плечам. «Все такая же красивая», — он с искренним восхищением смотрел на гостью.

— И вы не боитесь с такой внешностью возвращаться так поздно одна? Вас могут обидеть. — Он почувствовал, как сердце зачастило: неужели не забыл, неужели увлечение живо?

— Неужели вы? — с наигранным испугом воскликнула она.

— Обидеть вас — преступление, — вздохнул он в совершенной растерянности.

Они прошли в комнату. Павел, пытаясь скрыть обуревавшие чувства, засуетился с вином и закусками. Гостья опустилась в кресло возле журнального столика, в одну из ножек которого был вмонтирован портативный «маг», размером с булавку. Расставляя посуду, он нажал кнопку, замаскированную под шляпкой одного из позолоченных гвоздей, украшавших мебель. Он любил роскошь и, прилично зарабатывая в должности инструктора, с нежностью обставлял свою «обитель от трудов праведных». У него изредка бывали гостьи. Если при первом знакомстве у них не возникало большой симпатии из-за шрама через всю правую половину лица, то, переступив порог его квартиры, они ахали — кто вслух, кто мысленно, в зависимости от воспитания, и их легкая приязнь, появляющаяся благодаря его галантному обхождению, мгновенно перерастала в безумную любовь. Вот бы остаться хозяйкой в такой квартире! Но он так и не женился, неосознанно тоскуя о ком-то. Неужели о ней?