Книга Дознание Ады Флинт, страница 66 – Тесса Морис-Судзуки

Хотя особой необходимости нет, Ада решает, что стоит все же осмотреть место, где нашли тело старушки. Возможно, это прольет свет на обстоятельства смерти. И они с Сэмом отправляются по Уайт-Лайон-стрит через рынок к дальней стороне площади Спитал. Проходя мимо лотка с травами и специями, Ада вспоминает, что солодка пока так и не помогла Ричарду от кашля, несмотря на ее жуткую цену. Но, возможно, требуется время, чтобы она сотворила чудо.

Переулок позади Ган-стрит темный и грязный, замусоренный обломками досок и пустыми гнилыми корзинами.

– Грустно в таком месте испустить последний вздох, – сочувственно замечает Ада. – Знаете, что покойный муж матушки Ли был цирюльником? Говорят, после смерти оставил прилично денежек, но она, вероятно, всё пропила.

Ничего примечательного нет в том месте, где Сэм нашел старушку. Разве что грязный и мятый головной платок, вероятно брошенный здесь умершей.

– Вы теперь вернетесь в здание управы, миссис Флинт? – интересуется Сэм, после того как они молча осматривают место, ничего нового не поведавшее им о кончине матушки Ли.

Ада производит в уме расчеты. Ей надо прогуляться, стряхнуть с себя мрачное настроение переулка и избавиться от стоящего перед глазами зрелища одинокой смерти старой женщины. А до Розмари-лейн, где Сара Стоун, по ее словам, родила ребенка, пешком всего минут двадцать. Восемь лет прошло; какова вероятность, что Элизабет Фишер все еще живет в той же комнате в Уайт-Харт-корт? И даже если живет и Аде удастся ее найти, какова вероятность, что она сможет добавить что-то новое к той информации, что уже предоставила судье и присяжным во время процесса над Сарой Стоун? Вероятность мала, но и хуже не будет, если взглянуть на место своими глазами.

– Нет, Сэм, – отвечает она, – мне нужно отлучиться по одному делу. Я вернусь чуть позже днем, и спасибо тебе за помощь.

Когда Ада доходит до Розмари-лейн, сердце у нее начинает ныть. Она позабыла, какая это гнилая дыра. По обеим сторонам переулка торчат ветхие домишки с металлическими оконными переплетами, доверху забитые старой одеждой для перепродажи. Вещи даже вываливаются на бугристые мостовые, свисают с вешалок, виднеющихся через входные двери, и с шестов, торчащих из окон верхних этажей. Здесь можно найти некогда белые матросские штаны и потрепанные ночнушки, красные с золотом шелковистые шали, потертые вышитые жилеты, экзотичные голубые брюки с цветастыми подтяжками, явно прибывшие из дальних стран, а порой попадаются на удивление роскошные бархатные халаты. Ада с трудом пробирается сквозь груды сапог, ботинок и шляп, сваленных на куски мешковины по обочинам, старательно увиливая от цепких рук, тянущихся к ее плащу, и не обращая внимания на льстивые голоса, искушающие ее купить товар. От Розмари-лейн в обе стороны отходят многочисленные переулочки. Похоже, найти что-либо или кого-либо в этом столпотворении – безнадежная затея.

Она пытается узнать дорогу к Уайт-Харт-корт у пожилой продавщицы обуви, но женщина лишь усмехается и пожимает плечами.

– Нет здесь поблизости никакого Уайт-Харт-корта, милая, – отвечает она.

Ада идет дальше, потом снова пытается выяснить дорогу. И опять получает в ответ лишь нахмуренные брови и покачивание головой. Но тут мальчишка лет десяти-одиннадцати высовывает голову из-за прилавка с цилиндрами и вмешивается в разговор: