Книга Дознание Ады Флинт, страница 47 – Тесса Морис-Судзуки

Когда они подъезжают ближе, вокруг смыкаются дома, на какое-то время закрывая вид на тюрьму, но потом конвойные поворачивают на открытое пространство у пристани Гросвенор-Уорф, и Миллбанк предстает перед путницами во всем величии. Парящие в небе круглые башни с прорезями окон, увенчанные крышами наподобие ведьминских колпаков, возвышаются в каждом из многочисленных углов здания, похожего на причудливый лабиринт. Стены утыканы рядами квадратных окон, темных, словно пустые глазницы. Вокруг вырыт ров с водой, а за ним высится опоясывающая здание стена из желтовато-бежевого кирпича, сливающаяся цветом с лондонским туманом. В тени этой стены повозка медленно тащится к арочным воротам пенитенциария, которые смотрят прямо на реку.

Возле огромного деревянного въезда на территорию тюрьмы вереница повозок останавливается, и конвоиры через решетку в стене переговариваются с охранниками тюрьмы. И хотя на дворе лето, сырой холод пронизывает Сару до костей. Она чувствует, как дождь насквозь пропитывает грубую ткань ее хлопкового платья и начинает ручейками стекать по спине. Сара вдыхает ветерок, дующий с реки: в нем чувствуется запах глины и смолы, но все же он освежает после затхлого зловония Ньюгейта. На рябящей поверхности бурых вод Темзы виднеется баржа со спущенными парусами: она направляется к пристани, а еще пара рыбаков забрасывает сети с лодчонки, такой крошечной и ветхой на вид, что она в любой момент грозит пойти на дно. Над их головами кружат и пикируют к воде чайки, жалобно покрикивая. Внезапно сквозь туман прорывается столп бледного света, роняя отблески на воду позади лодки. Сара наблюдает, как три чайки стремглав бросаются вниз в этот столп света к рыболовной сети и неистово хлопают крыльями, нацелив когтистые лапы на попавшую в ловушку рыбу.

– Слезайте, слезайте! – кричит заключенным один из конвоиров. Женщины неуклюже выбираются из повозок: мешают кандалы на руках и ногах. Где-то в глубине тюремной территории Сара слышит звон колокола. А потом ворота Миллбанка медленно отворяются им навстречу.

Она ожидает увидеть внутри тюремный двор, но вместо него они попадают в караульную будку, встроенную прямо в стену: странное вытянутое помещение с высоким потолком, где стоит длинный узкий стол. За столом сидит худощавый мужчина в рубашке с высоким воротничком, а на самом кончике его похожего на клюв носа болтается пенсне. Перед мужчиной лежит огромная книга в кожаном переплете, открытая на первой странице и пока совершенно пустая.

– Имя и возраст! – рявкает он каждой из женщин, входящих в помещение. И записывает их ответы в книгу черной с золотом перьевой ручкой, такой же новехонькой, как и книга. Внешние ворота захлопнулись за женщинами, погрузив их в полумрак. Помещение освещается лишь двумя узкими окнами и свечами в обоих концах стола. Каждая из женщин произносит свое имя, потом к ней подходит охранник и снимает с рук и ног кандалы.

Сара так увлекается наблюдением за пером, которое выписывает на бумаге витиеватые вензеля имен и цифр, что не замечает еще одну фигуру, стоящую в тени в дальнем конце караульной, скрестив руки на груди и молча наблюдая за женщинами. Только после того, как завершается перекличка, этот человек выходит вперед и обращается к вновь прибывшим. Голос у него тихий и на удивление высокий, почти как у женщины, лицо мягкое и округлое, щеки розовые, а на голове ореол густых курчавых седых завитков.