Онлайн книга «Дознание Ады Флинт»
|
Еще затемно ее будит странный шум. После бессонных недель Сара стала погружаться в сон урывками: ее словно заливают волны тумана, заполняя мозг, – и наступают темнота и тишина. Утром она просыпается одурманенная и неотдохнувшая. Но сегодня происходит нечто необычное. Сначала слышатся скрежет и лязг: открываются ворота, цепи волочатся по мостовой. Вокруг начинают ворочаться другие женщины. Элиза Ди приподымается на локте и бормочет: – Матерь божья, что за грохот? Вскоре раздаются цокот лошадиных копыт и дребезжание колес повозки по мостовой, а потом мужские голоса. – Сколько их там? – Понадобится еще повозка, Бен, чтобы все поместились. – Эй, парни! Подгоните еще повозку! В мутном свете рассеивающихся сумерек Саре удается разглядеть, что двор полон людей и лошадей. Дверь камеры ненадолго распахивается, и тюремщик сует корзинку с хлебом и ведро с водой в руки Эстер, старшей по камере. – Поскорее ешьте и пейте, пока дают, – бормочет он. Теперь уже просыпаются все женщины, расхватывают куски хлеба и наливают в кружки воду. – За вами приехали. Вы отправитесь с ними, – объявляет Эстер. Подымается шум голосов, словно гудит рой рассерженных пчел. Раздаются бормотания и проклятия, а потом скорбные завывания. Одна из женщин причитает громче остальных: – Джейми! Джейми! Мне не дали попрощаться с моим Джейми! Времени едва хватает наспех прожевать хлеб, и тут дверь открывается снова: в просвете, словно темная гора, возникает массивная фигура огромного мужчины в перепачканной темно-синей форме. Он на мгновение застывает на пороге, уставившись на заключенных с саркастической усмешкой на губах. – Собирайте вещички, дамы. Вы отправляетесь в увлекательное путешествие. При виде стоящих за ним рядами узников поднимается гвалт: толпа заключенных в цепях и кандалах напоминает армию демонов, которые вот-вот утащат их всех в ад. Завывания женщин достигают пика, и становится почти невозможно различить имена, выкрикиваемые одно за другим. – Мэри Браун! Мэри Браун! Кто из вас Мэри Браун? – вопит гигант в синей форме. Ответа нет, и тогда старшая по камере подталкивает к охраннику трясущуюся бедняжку Мэри. Ее хватают двое стражников и надевают ей кандалы на ноги и на руки. – Кэтрин Уэллс! Кэтрин Уэллс! Ты следующая. Когда воровку драгоценностей хватают за руки, она издает вопль, который слышно во всех уголках тюремного двора. – Том! – голосит она. – Как же мой мальчик Том? – Не беспокойся об этом. Мы о нем позаботимся, – отвечают ей, и малыша, чьи крики присоединяются к общему хаосу, хватают сильные руки и исчезают вместе с ним в бурлящей толпе двора. Сара падает на колени в углу камеры и, прикрыв уши в тщетной попытке заглушить гвалт, непрерывно шепчет: – Пройдет, пройдет, пройдет. Она слышит звяканье цепей на женщинах, идущих к повозке, и цокот копыт, когда отъезжает первая из телег. Тюремщики все еще выкрикивают имена женщин: – Марта Галлахер! Выходи, Марта Галлахер! Эдит Парсонс! Где ты, Эдит? Сара с ужасом ждет, когда выкрикнут ее имя. Но вместо этого слышит, как дверь камеры захлопывается и в замке поворачивается ключ. А потом на улице скрипят отъезжающие повозки и раздаются вопли и проклятия женщин. – Многим из вас гореть в аду! – выкрикивает голос. Похоже на Кэтрин Уэллс. – Ха! – усмехается один из мужчин. – Многие из вас окажутся там куда быстрее нас! |