Книга Дознание Ады Флинт, страница 30 – Тесса Морис-Судзуки

Но образ маленькой бегущей фигурки крепко врезается в мозг, когда Ада, запыхавшись, медленно бредет назад к торговцу, который все еще чертыхается и трясет кулаками в воздухе, стоя у разоренной кучки яблок. Яблочная воровка ростом точно как мертвая девочка и очень напоминает темную тень, пробежавшую посреди ночи по улице под окном спальни Ады.

С тех пор как Рафаэль прочел ей истории Харриет Магнис и Кэтрин Кример, одно слово непрестанно крутится у Ады в мозгу: близнецы. Не один ребенок, а двое. Двое детей одинакового возраста и внешности, сбежавшие вместе или вместе украденные. Вот только один ребенок теперь мертв. Если девочек было две, то вторая, возможно, где-то бродит, потерянная, напуганная и одинокая.

«Глупая ты, глупая женщина, – мысленно упрекает себя Ада, поправляя юбку и чепец, съехавший набок во время бега. – В твоем возрасте верить в призраков».

Ей страшно при мысли, что царапающий звук, который она слышала у двери, издавал не мертвец и не призрак, а бедный потерявшийся ребенок, оставшийся один посреди холодной и темной ночи. Если бы не дурацкие страхи и суеверия, Ада могла бы открыть дверь девочке, впустить и успокоить.

– Позовите полицейских! – кричит уличный торговец, все еще трясясь от гнева. – Пусть ее арестуют. Мерзавка. Воровать у бедняка вроде меня! И ведь уже в третий раз. До этого дважды воровала морковь, а теперь яблоки!

– Погодите минутку, – говорит Ада.

Она открывает сумку, которую держит в одной руке, и осторожно вынимает скрученный в трубку лист бумаги, перетянутый голубой лентой. Развернув лист с чернильным наброском Энни – портретом мертвой девочки, – она показывает его старику.

– Она вот так выглядела, та девочка, укравшая морковь и яблоки?

Старик прищуривается и внимательно смотрит на рисунок. Его полуслепые глаза видят так же плохо, как бегают ноги.

– Хм, – бормочет он. – Волосы не похожи. Длинные и лохматые, как у дикарки. Но вот лицо… Пожалуй, да. Похоже на нее… Только рот не совсем такой.

Ада аккуратно сворачивает рисунок и опять кладет в сумку, а потом направляется в сторону Голден-лейн.

– Эй, – кричит старик, – куда же вы? Позовите полицейского! Пусть арестует эту воровку!

Ада с неохотой бредет назад и, выудив из сумочки три пенса, кладет их на угол ящика с товарами старика.

– Не волнуйтесь, – говорит она. – Я дознаватель округа. Я найду девочку.

Ада медленно идет по Примроуз-стрит, заглядывая в каждый угол. И каждый раз надеется заметить лицо мертвой девочки, глядящее на нее с порога дома. Но похожих лиц нет, даже почти не попадаются дети того же возраста. Тем временем в голове у Ады вновь прокручивается история, которая не отпускает ее последние три дня. Она повторяет себе факты снова и снова, надеясь, что разрозненные кусочки соберутся вместе и все обретет смысл. Но мозаика никак не складывается. Всегда что-то не совпадает. И дело даже не в том, что одного из фрагментов не хватает. Скорее каждый раз остается лишний кусочек головоломки.

Детей было двое: близнецы Кэтрин Кример. Одного ребенка украла жена моряка почти восемь лет назад, еще младенцем. Но похитительницу поймали и судили, а значит, ребенок вернулся в семью Кример. Но Кэтрин пережила много дней, а то и месяцев ужаса и страданий, прежде чем дочка к ней вернулась. Воспоминания о пережитом страхе и боли могут объяснить ее исступление, убежденность в том, что кошмар может повториться и ее ребенка или обоих детей снова украдут, возможно та же злодейка.