Книга Прекрасная пара, страница 44 – Лесли Вульф

Его слова искренни, он отошел от сценария. Немного удивленный, я скрещиваю ноги и наклоняюсь к нему. Блокнот соскальзывает с колен и падает лицевой стороной вверх под кофейный столик, поближе к мужчине.

Черт.

Со своего места Джазински может легко прочитать записи.

– Но вы ведь и раньше нарушали правила, не так ли? – поспешно спрашиваю я, надеясь отвлечь его от подчеркнутых каракулей Эйдана.

Не удается. Взгляд детектива падает на блокнот. Он бледнеет и угрожающе наклоняется вперед, затем хмуро смотрит на меня. Я быстро кошусь на мониторы, выжидая подходящего момента, чтобы забрать чертову штуку.

В тот момент, когда камера переключается, я тянусь под стол и хватаю блокнот, захлопывая обложку.

Затем откидываюсь на спинку стула и улыбаюсь, не давая ему времени ответить.

– Да мы все такие. У нас в ДНК заложено нарушать правила, – спокойно говорю я. – Защищать то, что мы любим, то, что для нас важнее всего. Безопасность наших семей. – Я постукиваю указательным пальцем по обложке. Взгляд мужчины прикован к блокноту.

– Верно, – холодно отвечает он.

– Тогда последний вопрос, – объявляю я, делая паузу для пущего эффекта. – Детектив Джазински, учитывая ваши недавние действия на службе и вне ее, как вы думаете: насколько сильно вы готовы отодвинуть границы, прежде чем они сотрутся окончательно?

Я вижу на контрольных мониторах, как камера крупным планом снимает ошеломленного Джазински. В его глазах плещется напряжение. Он не успевает открыть рот, чтобы ответить, – камера переключается на меня. Я выпрямляюсь в кресле и улыбаюсь, готовясь произнести финальную реплику сегодняшнего шоу.

– Мы оставим детектива Эла Джазински размышлять над этим. Спасибо, что присоединились к нам в «Последнем вопросе».

Как обычно, я прерываю гостя, предоставив удовольствие размышлять исключительно моим зрителям.

Начинаются титры, и режиссер-постановщик объявляет:

– Снято.

Яркий свет гаснет, и я вскакиваю на ноги. Пожимаю влажную руку детектива, делая вид, что не замечаю тлеющей ярости в его глазах. После этого я покидаю съемочную площадку и спешу в гримерную.

Эйдан догоняет меня в коридоре, за диспетчерской.

– Почему вы не воспользовались информацией? Ее проверили дважды. Нет. – Он хватает меня за рукав, когда я собираюсь закрыть дверь у него перед носом. – Трижды.

Мне нравится его амбициозность, но я собираюсь преподнести ему суровый урок о субординации и хороших манерах в рабочих отношениях. Не могу позволить, чтобы ассистенты оспаривали мои решения в эфире. И тут появляется Латеша. Увидев ее, я стискиваю зубы. Когда уже закончится этот день…

– Рэймонд хочет тебя видеть, – лукаво улыбается она. – Сейчас же.

– Бурбона? – спрашивает Рэй, держа в руке уже наполненный бокал со льдом. Он стоит у большого окна кабинета, откуда открывается вид на потрясающий ночной пейзаж Западного Голливуда. На оживленных улицах внизу движение практически остановилось, и отдаленный концерт гудков, едва доносящийся до нас, с моего наблюдательного пункта на верхнем этаже кажется каким-то ненастоящим.

Я подхожу ближе и с благодарностью принимаю напиток. У меня во рту пересохло, ужасно хочется выпить. Мне приходится собрать все свои силы, чтобы не осушить весь бокал одним жадным глотком. И все же Wellerдвенадцатилетней выдержки застревает в горле – его вкус пробуждает воспоминания о прошлой ночи.