Книга Прекрасная пара, страница 122 – Лесли Вульф

И я знаю, что это может довести его до крайности.

Возвращаюсь домой только в половине седьмого утра, уставшая до смерти, но довольная, что не виделась с мужем целые сутки. Вчера вечером он прислал мне сообщение, с вопросом, где я. Я объяснила. Он был недоволен: я поняла это по трем точкам, которые некоторое время плясали на экране, а затем исчезли.

Когда дверь гаража открывается, я вижу Пола, сидящего на корточках и изучающего результаты ремонта при свете мощного фонарика. Он в джинсах и старой футболке с надписью Metallica– так он обычно одевается, когда стрижет газон. Я оставляю «субару» на подъездной дорожке и заскакиваю внутрь, быстро закрывая дверь гаража, надеясь, что проходящие мимо соседи не заметят, что в гараже стоят два одинаковых «кадиллака».

– Все готово? – спрашиваю я, скрещивая руки на груди. Я все еще в медицинской форме, и мне немного холодно. Или, может быть, дело в его взгляде.

– Все готово. Сегодня я поеду на работу на своей машине.

Я знаю, что это значит.

– Тогда давай покончим с этим.

Как в хорошо отрепетированном танце, мы приводим в порядок его автомобиль, в обратном порядке тому, что делали в пятницу утром после аварии. Одно за другим он меняет местами колеса у двух машин, ругаясь каждую минуту, пока я перекладываю личные вещи из взятого напрокат «кадиллака».

Одежда. Транспондер. Содержимое бардачка. Проверяю багажник – не осталось ли чего-нибудь. Заглядываю под сиденья.

Снимаю парковочную наклейку и старательно наклеиваю ее на новое лобовое: прямо и ровно.

– Это то место? – спрашиваю я, удивляясь, почему никогда не обращала внимания на такие мелочи.

Он роняет монтировку, и та громко дребезжит, заставляя меня вздрогнуть.

– Да, думаю, да, – он хмурится и трет лоб, вероятно пытаясь вспомнить. Я злюсь на него за то, что он не проверил, пока старое стекло было на месте. Он, должен был понимать, что мы обязаны повторить каждую мелочь в точности.

Но, с другой стороны, я тоже этого не сделала. И я виновата не меньше, чем он.

Он все еще работает над заменой последнего колеса, но внезапно останавливается посреди этого занятия и долго смотрит на меня.

– Прости, что был таким мудаком, – произносит он, опуская взгляд в пол, затем переводит его в сторону и нервно сжимает руки. Не могу припомнить случая, когда мой муж извинялся бы всерьез. Я ощетиниваюсь и отступаю на шаг. – Ты была более чем великодушна с тех пор, как эта тупая сука прыгнула под колеса моей машины.

Вот оно. Его выплеснувшаяся злоба и поразительное отсутствие раскаяния. Если у меня и была слабая надежда, что его извинения искренни, то теперь от нее ничего не осталось.

– Спасибо, – спокойно отвечаю я, борясь с желанием сделать еще один шаг назад. – Закончим с этим и понадеемся, что отвязались от этой тайны навсегда.

– Да, босс, – шутит он, хватая ключ, чтобы закрутить гайки на прокатной машине. Его шутка не смягчает брошенного на меня уничтожающего взгляда. Я не улыбаюсь.

В последний раз осматриваю машины. Кажется, все в порядке. Я собираясь войти в дом, чтобы переодеться, а потом поехать и сдать машину обратно в прокат. Еще раз бросаю взгляд на оба «кадиллака». Волна беспокойства захлестывает меня, и у меня перехватывает дыхание. Я осознаю, что прошло почти три недели. Три недели в кромешном аду.