Книга Календарная дева, страница 5 – Себастьян Фитцек

Но Самира ничего этого не слышала. Мир сузился до окровавленного, тяжело хрипящего существа в бельевом ящике.

«Календарная девушка?»

— Где медики? Где, мать вашу, пожарные?! — продолжал реветь Штрахниц в эфир.

И в этот момент адская ловушка захлопнулась. Пока напарник отвлекся на рацию, залитое кровью нечто с невероятной скоростью, одним звериным прыжком вылетело из ящика.

Самира попыталась нажать на курок пистолета.

Но не успела.

Существо вцепилось Штрахницу в незащищенное горло прежде, чем она успела сделать хотя бы вдох.

Глава 04.

Семь часов спустя.

Роман Штрахниц.

Ни похмелья. Ни тошноты.

Это было первое, что он осознал, вынырнув из небытия. Впервые за долгие месяцы он открыл глаза без ощущения, что его череп раскалывают изнутри топором. Но облегчения это не принесло. Вместо привычной головной боли пришло иное чувство: его горло словно превратилось в открытую рану, которую какой-то садист обмотал раскалённой колючей проволокой, вымоченной в соли.

— Ты меня слышишь?

Штрахниц кивнул — и тут же пожалел об этом: «проволока» врезалась глубже. Он хотел нащупать тревожную кнопку, шнур от которой болтался у изголовья, но тело отказалось повиноваться.

— Ты очнулся. Хорошо. Это очень хорошо…

Человек, сидевший у постели, не был врачом, хотя мешки под его глазами — набухшие, размером с использованные чайные пакетики — вполне подошли бы хирургу после двух суток непрерывных операций. Потребовалось несколько секунд, чтобы сквозь пелену узнать в седеющем мужчине собственного отца. Заслуженного комиссара в отставке.

Ну конечно. Кто же ещё.

— Где я? — спросил он.

Голос звучал так, будто он прополоскал горло битым стеклом с хлоркой.

— В клинике «Святого Мартина». Тебе повезло: местные хирурги знают своё дело.

Где-то на периферии зрения ритмично попискивал монитор. Это объясняло переплетение трубок и манжету тонометра на левом предплечье.

— Что… случилось? — прохрипел он, пытаясь сглотнуть вязкую слюну, но боль пресекла попытку.

— Ты не помнишь? — в голосе старика прозвучало странное, почти ликующее напряжение.

Штрахниц заставил своймозг работать. Он скосил глаза на окно справа. Дневной свет. Значит, прошла ночь. Последние воспоминания тонули во тьме. Вкус дешёвого алкоголя утром. Звонок диспетчера. Женщина, заказавшая пиццу, чтобы завуалировать мольбу о помощи.

«Я рядом!» — так он ответил, принимая вызов.

Дальше память превращалась в разорванную киноленту. Входная дверь. Электрощиток с цифрой. Спальня. Кровать. А потом — кровавое месиво в ящике. И пустота.

Штрахниц попытался прочистить горло — ощущение было такое, словно по связкам прошлись наждаком.

— Вы взяли его? Преступника? — он с трудом поднял руку и коснулся толстой повязки на шее.

— Слушай меня внимательно, — отец наклонился ближе, его голос упал на пол-октавы, став пугающе властным. — Очень важно, чтобы ты осознал, что на самом деле произошло в доме «Лесная тропа». Ты меня понял?

Штрахниц едва заметно качнул головой, чувствуя, как мысли начинают путаться, словно в кислотном тумане.

— Это был пёс.

— Пёс? Где… то есть, как?..

— Бродячий пёс. Ты приехал на вызов в пустующий дом. Там на тебя набросился одичавший кобель. Должно быть, его случайно заперли, он несколько дней не видел еды. Ты стал для него добычей.

Густой баритон отца сменил тональность на почти отеческую, успокаивающую: