Книга Календарная дева, страница 34 – Себастьян Фитцек

— Я… я ничего не понимаю, — простонал он, уставившись стеклянным взглядом на окровавленную постель. И вдруг по-детски зажал уши ладонями, словно испуганный ребёнок, не в силах больше слушать крики.

Оливия инстинктивно отступила, бросив взгляд на окна. Успеет ли она выпрыгнуть со второго этажа, если придётся?

Она снова посмотрела на Элиаса, на кровавую простыню, на его лицо.

— Это вы? — прошептала она, и в этом шёпоте дрожало всё. А если он не просто странный чудак? Если он — психопат? Неужели она годами не видела очевидного?

— Это невозможно, — прохрипел он, не ответив прямо. Голос его был таким же сиплым, как по телефону, когда он пытался говорить тихо, чтобы Валленфельс его не услышал.

— ЭЛИАС! — крикнула Оливия, словно могла выдернуть его из оцепенения. Он будто замедлялся: движения становились вязкими, голос — всё тише. — Откуда у вас кровь на лице?

Он снова покачал головой.

— Я… не могу это объяснить.

— Нет-нет-нет. Не пытайтесь спрятаться за шоковую амнезию. Вспоминайте!

— ДА Я ВСПОМИНАЮ! — заорал он и тут же прикрыл рот рукой. — И всё равно… не понимаю.

А потом он произнёс фразу, от которой ей захотелось заткнуть уши.

— Я думал… залезть к нему в постель!

«Господи, он и впрямь психопат», — пронеслось у неё в голове.

— Там! — выкрикнул он, и его указательный палец затрясся, указывая на кровать.

Оливия не решалась отвести от него взгляд.

— Вы хотели залезть к нему в кровать?..

— Да. Встать на него. Чтобы лучше удержаться.

И когда она уже лихорадочно просчитывала, как проскользнуть мимо него к машине, он сказал нечто, что одновременно принесло облегчение и ещё больше сбило с толку.

— Для непрямого массажа сердца… Но я не знаю, как правильно. Я испугался. Я только на секунду его коснулся… потом случайно вытер кровь себе о лицо — клянусь, это было так мерзко… Я ушёл. Я ждал вас снаружи!

Оливия смотрела на него, не в силах сомкнуть губы.

— Подождите… Вы хотите сказать, что…

Элиас снова яростно ткнул пальцем в сторону кровати. На этот раз она заставила себя посмотреть туда, куда он указывал.

— Да. Только что его труп лежал там.

Глава 21.

Тогда. Дом «Лесная тропа».

Валентина Рогалль.

Накинув петлю на шею, Валентина, не поднимая глаз, прошла обратно в ванную. Под ногами лежал холод старых гранитных плит — он сочился сквозь плотные спортивные носки, натянутые поверх колготок, и впивался в икры ледяными иглами.

Она снова взобралась на шаткий пластиковый стул. Руки, ставшие чужими, дрожали, когда она перекидывала свободный конец верёвки через отопительнуютрубу. Пальцы, не доверяя себе, обмотали его ещё раз, и ещё. Подойдёт.

Она как раз проверяла, легко ли петля скользит по коже — затягивается и ослабевает, — когда в дверь ударили. Резко, настойчиво. Валентина застыла. На миг сознание обожгла мысль: не открывать. Но стук не унимался, наоборот — он нарастал, становился требовательным, будто там, снаружи, кто-то знал, что она торопится.

— Минуточку! — крикнула она. Сорвала петлю, спрыгнула со стула и рванула занавеску для душа, пряча верёвку из виду.

Пальцы сами собой пригладили волосы. Сердце спотыкалось. Она дошла до двери, приоткрыла её.

— Добрый день?..

На пороге стоял старик, чьи лучшие годы не просто миновали — время стёрло их до основания. Возможно, когда-то его волосы были густы и черны; теперь же из-под зелёной фетровой шляпы пробивались лишь редкие седые космы. Он молча приподнял шляпу — жест получился сухим, почти механическим. Может, и глаза его в юности сияли голубизной, но сейчас они казались мутными, подёрнутыми усталой пеленой. Валентина невольно подумала: видит ли он хоть что-то сквозь эти поцарапанные очки? И может, он и впрямь когда-то был статным мужчиной, вот только теперь горб не позволял ему смотреть ей в лицо. Он пытался заглянуть в дом ей за спину, и делал это с такой мрачной, безжизненной враждебностью, словно искал подтверждение своим худшим подозрениям.