Онлайн книга «Календарная дева»
|
Юлиан продолжал колотить в дверь. — Оливия, пожалуйста! Я всё объясню! Лицом к лицу! — Ни за что! — крикнула она. — Сначала скажи, что здесь происходит! Тишина. На мгновение всё стихло. Словно Юлиан выдохся. Он перестал бить в дверь. Вместо этого послышался шорох — он сползал по ней спиной, садясь с той стороны. Стало так тихо, что Оливия слышала стук собственного сердца и его хриплое, свистящее дыхание. А потом все чувства разом онемели, когда Юлиан нарушил молчание и тихо произнёс: — Ты никогда не простишь мне то, что я сделал, Оливия. Глава 65. — Что?.. — выдохнула она. — Что, чёрт возьми, ты наделал? — Ничего противозаконного, клянусь! — отозвался голос человека, от которого она ушла из-за лжи всего несколько месяцев назад. — Я представляю, что ты сейчас думаешь, — продолжал он, его голос глухо доносился из-за двери, — но клянусь, я и пальцем не тронул женщину в ванной. Я в жизни её не видел. Она была мертва, когда я вошёл. — И я должна тебе верить? — Господи, Оливия, за кого ты меня принимаешь? — в его голосе звенело отчаяние. — У меня бы и времени на это не хватило! Я приехал почти следом за тобой, поставил машину рядом с твоей! Следом за ней? Значит, Юлиан должен был проскользнуть в дом, пока она наверху говорила по телефону. Возможно ли такое? — На тебе её кровь! — Это моя, — ответил он, и его слова обожгли Оливию ледяным холодом. — У меня просто пошла носом кровь! — И этому я тоже должна поверить? — она вновь покачала головой. — Тогда что ты здесь вообще делаешь? — Тебя ищу, — он тяжело вздохнул. — Когда ты рассказала мнео Рабенхаммере, я поехал за тобой. Чтобы во всём признаться. Рваные фразы, разделённые мучительными паузами, выдавали, каких нечеловеческих усилий ему стоит произнести следующее: — Я совершил нечто ужасное, Оливия. Непростительное! Последние слова утонули в новом приступе удушливого кашля. Ему больно? Перед глазами Оливии вдруг всплыла реклама лекарства в трактире «Фельс». Ханни и Нанни — нанятые актрисы. Ничто больше не имело смысла. И меньше всего — то, что Юлиан произнёс следом. — Мне было так страшно, Оливия. — Чего же ты боялся? — Что не успею. — Что?.. — Ты же видишь… я не могу трезво мыслить. Я болен. Психически? Оливия зажмурилась, прижав ладонь ко рту. Снова Альма. Неужели он и ей что-то сделал? Как она, специалист, могла не заметить в собственном муже настолько глубокую патологию личности, что он способен на чудовищное насилие? — Пожалуйста, дай мне всё объяснить! — Времени у тебя в обрез, — сказала она. — Полиция, скорее всего, уже в пути. Я говорила с ними, когда ты вырвал у меня телефон! — Прости… Это был рефлекс, — глухо отозвался он. — Я увидел ужас в твоих глазах и захотел объясниться прежде, чем ты заговоришь с кем-то ещё. В его голосе звучала безграничная скорбь. — Пожалуйста, открой. Мне и так невыносимо тяжело… а говорить, не видя твоего лица? Здесь… в этом промозглом склепе… Она молчала. Он снова закашлялся. — Что ж, — вздохнул Юлиан и, после вечности, которую она отвечала ему лишь тишиной, начал свою исповедь. — Возможно, так даже лучше. Лучше, что ты не видишь меня, пока я это говорю. Глава 66. — Примерно полгода назад я был у доктора Хамаде, — начал Юлиан, и его монолог свернул на ту тропу, в конце которой, Оливия знала это наперёд, ждала лишь бездна. — На плановом осмотре. Тебе я сказал, что всё в порядке. Но это была ложь. |