Книга Календарная дева, страница 106 – Себастьян Фитцек

— Вы ещё здесь? — спросил Штрахниц.

— Да.

— Вы поехали к дому.

— Вы же знали.

На том конце провода слышался шум машин — он всё ещё был в дороге. Его голос звучал напряжённее, чем во время их исповеди на стоянке.

— Поэтому и звоню. Убирайтесь оттуда. Немедленно. Есть кое-что, чего вы не знаете.

— Что?

— Дом подключили к канализации очень поздно. Раньше там была выгребная яма. Раз в месяц приезжала ассенизаторская машина…

— Я не понимаю, при чём тут…

— Яму так и не засыпали. Она пустая. И кто-то прорыл из неё ход в подвал со стороны дороги. Понимаете, что это значит?

— Тайный вход, — прошептала Оливия.

И оттуда в любой момент мог появиться кто угодно.

В ту же секунду снизу раздался резкий хлопок, похожий на выстрел. Оливия вскрикнула и так резко обернулась к лестнице, что перед глазами всё поплыло.

— Что это было? — голос Штрахница звенел тревогой.

— Не знаю. Наверное… ветер.

Нет. Теперь она была уверена. Осветив пролёт лестницы, она увидела, как входная дверь снова ударилась о косяк от порыва ветра. Тот же звук.

— С вами всё в порядке?

— Да.

— Хорошо. А теперь уходите оттуда, слышите? Пока не случилось беды.

— Уйду, — солгала она, начиная спускаться.

Телефон издал короткий сигнал, оповещая о втором вызове.Оливия попросила Штрахница подождать.

— Элиас? Есть новости?

— Безумие! Вы сидите? Сядьте, потому что, клянусь, то, что я вам скажу, просто снесёт вам крышу!

Глава 62.

Её аспирант говорил так, словно пробежал марафон: задыхаясь, срываясь, выплёвывая слова вместе с воздухом.

— Что ты выяснил?

— Вы мне не поверите!

Оливия замерла перед дверью, за которой, судя по всему, находилась ванная.

Голос студента перешёл на визг.

— Мы ошибались! Все ошибались! Даже врачи, которые её допрашивали! Андреа… в протоколах всё неверно! А потом Валентина молчала годами, пока не попала к доктору Роту!

— Так кто она?

— Не она. Он!

— Что?..

— Я же говорю, я всё перепутал! — выдохнул Элиас, его голос пищал от возбуждения. — У меня здесь чёрным по белому! Теперь всё сходится! Он — мужчина! Андреа — это мужчина!

— Да что, чёрт возьми, ты несёшь? — выдохнула Оливия, толкая дверь ванной.

В нос ударил тошнотворный, металлический запах. Лунный свет, пробиваясь сквозь маленькое оконце, падал на грязный кафель. Она увидела расколотый унитаз, осколки раковины и… нечто, от чего кровь превратилась в лёд.

Рука ослабела. Телефон безвольно повис вдоль тела.

«Помогите», — пронеслось в её голове, пока взгляд был прикован к бритвенному лезвию. Оно тускло поблёскивало в луже крови рядом с рукой с перерезанной артерией. Рука принадлежала женщине, чей возраст в полумраке было не определить.

Но Оливия её узнала.

Хотя бы по волосам — таким же тусклым и седым, как бетонная стена, в которую она годами смотрела из своего инвалидного кресла в клинике.

Валентина Рогалль. «Календарная девушка».

Осознание того, что перед ней труп, было ужасным. Но не таким ужасным, как то, что было рядом с ним.

Мужчина. Он стоял на коленях у тела. И что-то в его фигуре было до жути знакомым, хотя он и стоял к ней спиной.

— Андреа — это мужчина! — снова прокричал в трубку Элиас.

И в ту же секунду мужчина медленно повернулся, и Оливия узнала его.

— Юлиан? — выдохнула она, инстинктивно делая шаг назад.

Её муж поднялся на ноги, и на его руках темнела чужая кровь.