Книга Календарная дева, страница 103 – Себастьян Фитцек

— У вас есть теория, — мягко напомнила Оливия, боясь спугнуть эту хрупкую откровенность.

Штрахниц снова кивнул.

— Моя теория: отец договорился с прокурором, чтобы всё спустить на тормозах. Лишь бы преступник думал, что жертва мертва, и не вернулся её добить. Её и ребёнка.

— Вы говорили об этом с отцом? Напрямую?

Он хмыкнул.

— Говорил. Но он был кремень. Я не был ему близок, понимаете? Да и, по правде, он был прав, что не доверял мне. Я уже тогда был пьяницей, завсегдатаем у Гунтера. На тот вызов я тоже ехал поддатым. И язык у меня без костей — сами видите. Теперь я понимаю, почему он боялся, что я всё разболтаю. Но отвечая на ваш вопрос: нет, он никогда не подтверждал. Хотя, когда я выложил ему свою догадку, он впервые посмотрел на меня с чем-то похожим на уважение.

Штрахниц повернул ключ зажигания, и Оливия восприняла это как сигнал к прощанию. Она толкнула пассажирскую дверь, шагнула в промозглый, густеющий вечер и захлопнула её. Полицейский включил заднюю передачу. Оливия снова постучала в окно. Он опустил стекло.

— Да?

— Я психолог.

Он улыбнулся усталой, но искренней улыбкой.

— Почти догадался. Вы умеете слушать.

Оливия достала из кошелька визитку.

— Вот. На случай, если вам захочется выговориться снова.

Штрахниц взял карточку, и её белый прямоугольник осветился призрачным светом бортового компьютера.

— Ого, да вы ещё и профессор, — он уважительно цокнул языком. — В рамочку повешу, фрау Раух.

— Я серьёзно. Позвоните. Или напишите.

— Буду иметь в виду.

Их взгляды встретились на мгновение дольше, чем позволяли приличия. И в ту секунду, когда он отвёл глаза, Оливия решилась.

— Вы не могли бы… проводить меня туда?

— В тот дом? В дом «Лесная тропа»?

Она кивнула. Рядом с ним ей было бы не так страшно.

— Мы могли бы вместе проверить, есть ли в легенде хоть доля правды. Может, «Календарная девушка» и вправду появится. Для вас это могло бы стать исцелением.

Он невольно снова коснулся шрама на горле, вежливо улыбнулся и покачал головой.

— Хорошая попытка, фрау Раух. Но нет. Ни за что. Я же говорил, я был одержим. Знаете, когда мы с Самиройтогда поднимались к дому, я увидел в кухонном окне горящую свечу. Чёрную, толстую. Тогда я не придал этому значения. А потом она стала преследовать меня во снах. В ту свою маниакальную фазу я почти каждый день проезжал мимо. И знаете, чего я боялся больше всего?

— Что в кухонном окне снова будет гореть чёрная свеча, — произнесла Оливия как утверждение, а не вопрос.

Он кивнул.

— Именно. Так что ответ — нет. Я туда ни ногой. Я, как и каждый божий день, объеду эту часть Равенхаммера по широкой дуге и буду надеяться, что «Календарная девушка», если она существует, делает то же самое. Потому что, если честно… я до сих пор до чёртиков боюсь этой свечи.

Он поднял стекло, и его машина, взвизгнув шинами, сорвалась со стоянки, растворяясь в сумерках.

Глава 59.

Тогда. Андреа Гроссмут.

Дело сделано. Глотка Валентины рассечена. Сука хрипела, захлёбываясь последними вдохами.

Быстрее. Теперь только быстрее.

Андреа скользнула в тайный ход — лаз в старую выгребную яму подвала. Дом подключили к канализации лишь в новом тысячелетии. А яма, куда целый век стекали нечистоты, так и осталась под гаражом. О туннеле знали единицы: один выход в погреб, другой — к склону у самой дороги. Приходилось мириться с адской вонью и крысами в качестве попутчиков, но это был идеальный путь, чтобы появиться и исчезнуть. Флакон освежителя «Febreze» в кармане решал проблему запаха. А в полуночный час шанс быть замеченным стремился к нулю.