Книга Под вересковыми небесами, страница 4 – Ольга Владимировна Маркович

Мы похожи, но Тед на йоту меня превосходит. Он на полдюйма выше. На один фунт тяжелее. Глаза у него голубые, а мои серые. Волосы как лен, а мои самого обычного цвета. Мне везде чуть недодали, а ему чуть передали. Праотцы там, или пришельцы, или высший разум – не знаю, с кого спрашивать. Даже назвали его Теодором, что в переводе с разных языков мира означает «божество», а меня Томасом, что всего-то «близнец». Хотя мы и не близнецы вовсе, а двойняшки. Богоподобный братец и его клон с приставкой «недо».

Я без обид. Меня устраивает. Потому как и достается за шалости ему, а не мне. Все знают: что случись, Тед – мозг операции. Так было и в тот раз, когда мы к Делайле пожаловали. Он это придумал. Ну а Гэвин просто с нами пошел.

Мы почти всегда втроем. Иногда Дэймон подтягивается. Но не в таких делах. Чистоплюй он. Да и девочка у него постоянная имеется, Розамунд. Фигуристая и раскованная, пальчики оближешь.

Так вот, Тед первый к Дел пошел. Я второй. А Гэвин следом за мной. Правда, гордиться тут нечем. Он ведь не собирался с Делайлой возиться. За компанию пошел, а эта неуемная девица на него взгромоздилась. Потому даже и обиднее мне, что он заключительный. Если так подумать, у Теда «пальма первенства», у Гэвина «медаль донжуана», а я в этом бутерброде посередке. Ни то ни се, как салатный листок. Это с сэндвичем сравнение. То есть сэндвич – это что? Сыр, кусок буженины и салат. Можно отдельно бутерброд представить с сыром или бужениной. Но никто не возьмет две булочки с одним только салатным листом.

Дел я понимаю. Она действовала по зову животного нутра. Правда, это если люди по Дарвину развивались эволюционно, из мартышек, а не инопланетяне нас на землю завезли. Так вот, увидела Делайла зазнайку Гэвина, и он показался ей центровым самцом. Высокий, скуластый, с признаками интеллекта. Хотя, как по мне, у него просто морда такая – надменная.

Никто не знал, сколько этой дамочке лет. Но титьки у нее были здоровенные. А что еще нужно, когда тебе семнадцать. В смысле, нам ничего, кроме них, нужно не было. Говорили, что Делайла Смит окончила школу года два или три назад, но слава о ее подвигах передавалась от одних старшеклассников другим, как гомеровская «Илиада». Конечно, таланты ее приукрашивали. Иначе неясно, зачем к ней таскаться. Никаких выкрутасов она не умела, да и в «Эйвери Холл» многие девочки уже эмансипе. Поэтому поход к Дел был скорее тест-драйвом, чтобы распрощаться с девственностью. Что мы и сделали.

Сначала Тед, а я на шестнадцать минут позже. И какой бы отбитой ни была эта девица и как громко ни орал бы телик ее папаши из соседней комнаты, было волшебно.

Для меня весь мир разделился на до и после. Словно второе рождение, только не вовне, а вовнутрь. Звучит паршиво. Даже подступило, как осознал смысл сказанного. При парнях я, конечно, молчал. Это я про себя подумал. Внутренний диалог. Но страсть как хотелось обсудить. Только эти двое, «буженина» с «сыром», так себя вели, будто каждый день видели голую женскую грудь на любом расстоянии, какое пожелаешь.

Гэвин хвастал, что у него уже было, и не раз. Еще летом. Но мы с Тедом знали, что врет. Может, он и тискался с кем, не более. И вообще, этот чудила достал своим «самым умным» лицом. Мало ли, что он писатель и поэт. То, что он умеет буквы в рифму складывать, еще не дает ему право считать себя умнее других. Такой у него вечно вид, будто боженька, или инопланетяне, или кто там нас сотворил, перед тем как вытолкнуть на белый свет из святая святых его матушки, шепнули зазнайке: «Каждую тварь божью, Ты, мальчик мой, превосходишь, по праву своего существования». И при этом, если представить то в виде текста, так бы и было написано: «Ты» с большой буквы, словно Бог тут он.