Книга Под вересковыми небесами, страница 2 – Ольга Владимировна Маркович

Высунувшись из воды и привстав на цыпочки, стал разглядывать то место, где, мне показалось, кто-то был. Над задней площадкой дома загорелась вечерняя иллюминация так резко, что я вздрогнул, хотя сам ее устанавливал. Теплый свет от фонариков упал рыжеватыми бликами на траву. Я погрузился в воду по самый подбородок, и тут, почти успокоившись, мой разум вновь забил в невидимые колокольчики. Опять движение.

– Кто там? – прокричал я, стараясь звучать спокойно, но с последней гласной не справился и перешел на поросячий визг. Была у моего тенора такая особенность – срываться в почти сопрано.

В тени под козырьком появилась подростковая фигура. Сразу стало понятно, что это не какой-нибудь верзила со стволом, а человеческое существо периода пубертата. Я еще не понимал, кто именно пришел, но немного успокоился. Гость в ветровке с накинутым на голову капюшоном. Подростки таскались ко мне как к себе домой. Я сам это устроил. Все потому, что репетировать в нижнем этаже моего таунхауса можно было сколько влезет, не то что в школьном актовом зале. Был случай, когда нас со всей труппой, потерявших счет времени, заперла в школе охрана. Полчаса пришлось дожидаться старика Чэвиса, чтобы тот оторвал зад от своего просиженного дивана и вернулся в «Эйвери Холл» выпустить нас.

– Ну же? Кто это? Скотти, это ты? – прокричал я, зазывая того, кто все еще торчал в тени козырька. – Над травой надо поработать, дружище. Ты извини, но за такую халтуру я тебе заплатить не смогу. Эй, ну чего ты там встал? Иди сюда.

Меня начинало нервировать, что мой сумеречный гость ведет себя странно. И я стал двигаться в сторону металлических перил, чтобы выбраться из бассейна. Тогда-то гость и вынырнул из своего укрытия, направившись ко мне.

– Ты? – Я поправил мокрые волосы, откинув их назад. – Не ожидал. Ты зачем здесь?

– А почему нет, мистер Потчепе? Кое-что произошло два дня назад, после премьеры. – Голос отдавал металлом, как свинцовые шарики из ружья моего отца, когда те попадали в консервные банки на полигоне за сараем.

Да, меня и братьев воспитывали как настоящих мужиков. Так усердно и с размахом, что в шестнадцать я сбежал из дома на подмостки Бродвея. Оттарабанил там три сезона в жилетке конферансье, пока не попал в «труппу мечты». Театр всегда был моей жизнью. Было время, когда я даже глотнул всенародной славы. Теперь же владею детскими сердцами в «Эйвери Холл», и, может быть, кто-то из этих ребят добьется больших высот, чем Вито Потчепе.

– Произошло? Ну и, ну и… – Я замялся. – Что произошло?

– Сами знаете.

Я сглотнул. Не понимал, к чему этот разговор.

– Эта куртка и капюшон. Никогда тебя в ней не видел. – Я испытывал странное волнение. – Будет дождь?

– Это брата. Вечером холодно. – Подростковые острые плечики подскочили вверх.

Я кивнул.

– Так и чего ты здесь?

– Из-за «Трамвая „Желание“».

– «Трамвая „Желание“»? Из-за конкурса? – Я совершенно ничего не понимал.

– Да.

– И?

– Вы ведь хотите отвезти нашу постановку на ежегодный смотр театральной самодеятельности?

– Да, мы все усердно работали для того, чтобы это случилось.

– Угу.

Я увидел сомнение на красивом лице. Глаза, укрытые тенью капюшона, опустились, будто тоже разглядывали торчащие травинки, оставленные нерадивым Скотти.

– Можно мне к вам? Вспомним старые добрые времена. – Молния ветровки заскользила вниз в подростковых руках.