Онлайн книга «Горький сахар»
|
— Я была первой, кому позвонила мама, дважды: в восемь тридцать и в восемь сорок. Скорую помощь я вызывала и сразу сообщила о случившемся коллегам матери. Потом в класс прибежали директор и завуч. — А почему именно вам? Почему дважды? Почему не сама мама вызвала? — уточнила судья. — Мне ответить на эти вопросы сложно. Это надо спрашивать у мамы. Только знаю, что скорая приехала вовремя, следом и милиция. Мама успела несколько раз повторить, что на нее напал ученик девятого класса Кирсанов. После этого ее забрали в больницу. — У вашей мамы был конфликт с этим учеником? — Нет, насколько мне известно. — У меня вопросов больше нет. Свидетель ваш, — прокурор почтительно сел. Из коридора послышались осторожные шаги, приоткрылась и тут же закрылась дверь. — Простите, где вы сказали, работаете? — переспросила Наталья Александровна Татьяну Маликову на перекрестном допросе. — В агентстве «Тур экспресс», — ответила Татьяна с испугом. — Много ли у вас предложений организации коллективных экскурсий для школьников? — Бывает. — Как часто вы приглашаете школьников девятого класса на экскурсии по Беларуси, в Санкт-Петербург, по Золотому кольцу? — При чем тут это? Мою мать пытались убить! Искалечили! Вы представляете, каково ей было? Она прошла через ад! А этот непрестанный страх, что не сможет спастись! — Да, уважаемый адвокат, к чему вы клоните? Разве деятельность дочери потерпевшей относится к делу? — вклинилась в допрос судья. — Простите, высокий суд. Минуту, вы сейчас все поймете. Татьяна, как часто оплату за проведение экскурсий приходилось доставлять ученикам? — Причем тут это? Ну привозили пару раз, так что, за это убивать? — Я сегодня оказалась случайным свидетелем резкого и громкого разговора между вами и неким молодым человеком, требующим от вас отнять деньги у матери. Не можете пояснить, о чем речь? — Что вы такое говорите? Как вы смеете? Разнюхивать! Это наше личное дело! — Татьяна, до сих пор загадочно пряча свои чувства, разнервничалась, с наивной поспешностью запричитала, что адвокат все не так поняла, перевернула… — Вам известно, что мать моего клиента в качестве помощи для реабилитации передала Вере Андреевне пять тысяч долларов? — Да. — О такой сумме шла речь между вами и вашим приятелем? — Нет, что вы. Мы совсем о другом… — Просто сумма и время совпали. Те же пять тысяч долларов. Спасибо, у меня все. Татьяна молча, прикусив нижнюю губу, раздосадован но выскочила из-за трибуны, бросила отчаянный взгляд в сторону зала и скрылась за дверью, нервно смахивая слезинки. Кто-то нетерпеливый вновь заглянул в зал заседаний и тут же захлопнул створку. Все то, что произошло вслед за этим нетривиальным допросом, ошеломило два непримиримых лагеря собравшейся публики. Прокурор счел важным именно в этот момент выставить на всеобщее обозрение фотографии потерпевшей. И если это было сделано для того, чтобы романтический юноша, пописывающий в момент судебного процесса лирические строки, как-то осознал переломный этап жизни, то, безусловно, это сыграло определенную роль. Ярчайшие, полные багровых красок изображения изуродованной шеи учительницы крупным планом представились глазам изумленного Андрея. Посмотрев на плачущую мать, подросток, словно очнувшись ото сна, поднялся, поправил свалявшиеся волосы, как будто что-то хотел сказать, но замер, раздумывая, пережидая, когда подступивший комок отчаяния отпустит, затем обвил голову руками и сел на скамью, покачиваясь. |