Книга В темноте мы все одинаковы, страница 131 – Джулия Хиберлин

Искусственный глаз на кровати Одетты грязно-коричневого цвета. Я никогда его раньше не видела.

Мой отец обычно играет в такие игры. Задолго до того, как изувечить меня, он вырезал глаз у большеротого окуня и тайком положил его маме в чай. Она его чуть не проглотила. И все равно отпускала меня с ним на рыбалку, потому что ей казалось: это лучше, чем хоть раз сказать ему «нет».

Надо позвонить, пока еще могу. Один звонок. Нутром чувствую, что надо. Расти? Финну? Уайатту? Мэгги? Банни? Нащупываю телефон. Он был выключен, чтобы Расти с напарником меня не отследили, и теперь включается бесконечно долго. Экран загорается, но пальцы дрожат, и я промахиваюсь мимо всех нужных цифр. Телефон выскальзывает из руки.

Как только он касается пола, свет гаснет.

В следующее мгновение раздается выстрел.

Плечо обжигает. По коже стекает капля чего-то теплого, как сироп.

Падаю на пол. Я знаю, что подо мной пол, но одновременно это – твердая земля. Я одна, хотя мама лежит совсем рядом. Моя рука тянется к ее руке, на кольце с аметистом – моим зодиакальным талисманом, которое она подарила мне на день рождения, крошечное пятнышко крови.

Мне восемнадцать. И одновременно десять.

Эффект неожиданности – вотчто убивает. Даже если ожидаешь нападения, оно все равно застанет врасплох.

Одетта не хотела умирать. Но умерла.

Ныряю под невероятно низкую кровать. Плечо вопит от боли. Я под трейлером с пауком и крысами, глаз нестерпимо жжет.

Я таракан, что сплющивается и протискивается в щели.

Молюсь, чтобы человек в Синем доме растерялся. Не стал водить пистолетом под кроватью. Подумал, что я как-то проскользнула мимо него. При первом же шорохе в коридоре я тихонько доползаю до ванной и захлопываю дверь.

Один выстрел – ничто в трейлерном парке. На улице маленького городка, наверное, тоже. Петарда, чихнувший двигатель, мусорный бак, который с грохотом уронил на асфальт рабочий, повисший на борту мусоровоза и злящийся на свою жизнь. Если выстрела два, ты уже встаешь и подходишь к окну. Три или четыре – и ухо улавливает мерзкий трескучий призвук. Значит, пистолет. Вот тогда ты звонишь в полицию.

Этот человек не хочет, чтобы кто-нибудь вызвал полицию.

Он не станет палить наугад сквозь дверь ванной – ведь я уже в ловушке и можно просто пнуть дверь, отдернуть занавеску и сделать один точный выстрел, приглушенный утиным пухом. Таков его план. В руках он держит Одеттину белоснежную подушку.

Удар титана по кости. Почти самый ужасный звук, который я только слышала. Он рассекает воздух и отдается в позвоночнике, когда я, подкравшись сзади, врезаю Одеттиным протезом убийце по бедру. Один раз. Второй.

Я была не в ванной, кусок ты дьявольского дерьма. А в кладовке, и мне хватило времени продумать, как спастись.

Убийца тяжело оседает на пол и ударяется головой о плитку. Пистолет улетает за унитаз.

Я не в силах отвести взгляд.

Удивительно, что я победила, а Одетта и Труманелл – нет.

Удивительно, что это не мой отец.

Не Финн.

Не Расти. И не Уайатт.

Немолодой. От него пахнет потом, тленом и тем самым сладким и жутким парфюмом этого городка. Глаза закрыты, так что неясно, какого они цвета. Нога неестественно вывернута.

Если до этого он не хромал, то теперь будет.

Надеюсь, не умер.

Не хочется говорить Банни, что я убила человека с распятием на груди.