Книга В темноте мы все одинаковы, страница 123 – Джулия Хиберлин

Скорее всего, Расти не на матч торопится. А за Уайаттом, может в последний раз.

– Если не будешь сотрудничать со следствием, покинь город, – рычит Расти. – Сделаешь?

Киваю. Ложь.

60

Из библиотеки выпархивает шумная стайка ребят. Обычных. Расти умчался сразу, как только я закинула рюкзак на плечо и пошла к машине. Теперь я сижу внутри, до упора подняв стекла, и думаю, не погибнет ли Уайатт из-за меня.

Я не верю, что Одетту убил Уайатт. Или Расти, или Финн, если уж на то пошло.

Вот в чем проблема. Я ведь и от отца не ожидала, что он окажется убийцей.

На руку падает слеза. Это что-то новое – плакать одиночными слезами.

Однажды я видела высохшую слезинку под мощным микроскопом. Она была похожа на черно-белый аэрофотоснимок оклахомского ранчо: извилистые ручьи и четкие очертания построек. Учитель сказал, что под микроскопом слезы выглядят по-разному, в зависимости от того, от радости мы плачем или от горя.

Именно это я и пытаюсь сделать: найти Одетту в аэрофотоснимке одной-единственной горькой слезы. Может, это и не важно. Может, весь наш мир – всего лишь чья-то слеза.

Одетта записала номер телефона Уайатта в свой «кулинарный» дневник, будто знала, что он мне понадобится. Проблема в том, что я не могу вспомнить последовательность последних четырех цифр, помню только, что там были восьмерки и нули.

Напоминаю себе, что цифры – моя стихия, они меня успокаивают, а мой идеальный результат на экзамене по математике – одна из причин, почему у меня полная стипендия. Надо только, чтобы пальцы перестали дрожать.

Существует всего шестнадцать возможных вариантов этих четырех цифр.

Будь их десять, получилась бы тысяча. Двадцать – миллион. Тридцать – миллиард.

Если продолжать удваивать, вскоре окажешься в области чисел, которые используют для расчета субатомных частиц во всем Млечном Пути и в военном шифровании. Я пытаюсь с помощью этой логики убедить Банни, что лотереи – развод. Она же просит не лишать игру элемента чуда.

Однако шестнадцать комбинаций – вполне разумное число.

Набираю номера. Восемь автоответчиков, два подростка, магазин одежды, «Макдональдс» и какой-то старичок.

На четырнадцатой попытке слышу голос Уайатта, слегка удивленный, будто ему не так часто звонят или он забыл о моем существовании.

– Это Энджел, – говорю я нетерпеливо. – Надо поговорить. Я сегодня виделась с психотерапевтом Одетты. Доктором Греко. Она говорит, ты тоже с ней встречался. Она говорит…

– Хватит.

– Уайатт, ты убил Труманелл?

– Нет.

– Знаешь, кто это сделал?

– Да.

У меня перехватывает дыхание.

– А Одетту? – запинаясь, выговариваю я.

– Нет.

– Что было закопано там, где исчезла Одетта?

– Пистолет.

– Если ты знаешь убийцу Труманелл, почему ты его не сдал? – Я почти шепчу. – Чего ждал? Убийца мертв?

– Труманелл хочет, чтобы я не лез в это дело.

– Пожалуйста, скажи мне, кто убийца! – умоляю я. – Пожалуйста, Уайатт! Не мне, так Расти.

Слышу дыхание в трубке.

А теперь – нет.

– Не вешай трубку, пожалуйста, ну прошу тебя! – кричу я в телефон. – Я думаю, Расти с напарником едут за тобой. Не знаю, что они сделают на этот раз, чтобы получить ответы. Уайатт! Пожалуйста! Если не хочешь говорить, просто уезжай.

Меня саму удивляет мое отчаяние.

Тишина.

– Уайатт, ты здесь? Труманелл меня не волнует, Одетта хочет, чтобы ты уехал. – Я замолкаю. Телефон так плотно прижат к уху, что я слышу собственный пульс. – Пожалуйста, скажи что-нибудь.