Книга В темноте мы все одинаковы, страница 107 – Джулия Хиберлин

Перчатки надела, потому что мне была невыносима мысль о прикосновении к этим страницам.

Каждый раз, когда я открываю книгу, от нее пахнет все хуже и хуже, будто что-то гниет в раскаленном мусорном баке. Объедки чего-то жаренного в прогорклом жире. Я говорю себе, что от всех поваренных книг Бетти Крокер так пованивает, что это – плод моего воображения, такой же, как в свое время шепот ветра снаружи трейлера.

Стало чуть легче, когда я почтиполностью уверилась, что все эти записи сделала Одетта.

Но это также означало, что я начинаю жутковатый путь в потаенные уголки ее сознания.

Судя по датам, поставленным где попало вверху страниц, по меньшей мере половина сведений была собрана и записана в первые несколько лет после исчезновения Труманелл, когда Одетта была еще подростком. Почти все листы она надела на пружину переплета, как заправский оформитель альбомов.

Другие фотографии с места преступления были для сохранности проложены файлами-вкладышами. Попадались и разрозненные листки: анатомические зарисовки ног, карандашная схема дома с указанием расстояний до сарая и дерева, газетные вырезки, которые я уже видела в интернете.

В изображении ног сразу узнаю́ копию анатомического рисунка да Винчи. В прошлом году я шесть недель провалялась в постели с мононуклеозом и в полузабытьи посмотрела документальный фильм про дневники да Винчи. Смутно помню, что Леонардо любил делать анатомические зарисовки, не чурался препарирования трупов, носил розовые шляпы и спасал животных – даже скупал птиц в клетках на рынке и выпускал их на волю.

Но в кафе меня привели заметки Одетты в конце книги. Одетта описывала, что происходило и с кем она встречалась в последние недели жизни. Там был Расти. Мэгги. Уайатт.

Увидев свое имя, я машинально стянула перчатки. Возникло ощущение, будто я читаю собственный некролог.

Стало понятно, как Одетта выяснила, что мой отец – убийца, и что не стоит пить из бутылки с водой в полицейской машине и оставлять ее там после себя.

Разумеется, ничего из этого я Расти не скажу.

Думаю, он меня недооценивает.

Как недооценивал Одетту?

52

– Погоди. – Расти кладет ладонь мне на руку. – Продолжим разговор. Но не здесь. Встретимся возле участка около восьми.

– Чтобы вы засунули меня в допросную? Нет уж, спасибо. Мое предложение о сотрудничестве будет действовать еще два часа. – Я называю время наугад и тут же жалею, что не сказала «час». – Я ведь могу пойти с этими сведениями куда-то еще. В ФБР. Или на телевидение.

Это ложь. Я бы ни за что не подпустила к себе телевизионные камеры. И Расти – единственный, с кем я желаю говорить.

– Ладно, – сразу соглашается он. – На более нейтральной территории. Мне нравится одно уединенное место на озере. Парк за городом знаешь?

– Ага.

Торчала там на дереве. Курила травку и думала о том, как Одетта ныряет за зелеными «эм-энд-эмс».

– Первый поворот направо, и мили через две увидишь мою патрульную машину на обочине под старыми дубами. Там над дорогой арка из деревьев. Давай часов в шесть вечера. – Себе Расти выгадывает больше времени, но я устала спорить.

– Вы с Одеттой там встречались, – говорю я. Это лишь догадка, основанная на ее записях. – Я знаю, где именно то место. (Потому что он саммне только что сказал. Начинаю понимать, как работают всякие психологические приемы.)