Книга В темноте мы все одинаковы, страница 105 – Джулия Хиберлин

– Не против, если я возьму себе поваренную книгу Бетти Крокер?

– Да хоть все, что влезет в машину. Белый арендованный «хёндай».

– Откуда вы знаете, какая у меня машина? – Внутри поднимается новая волна тревоги. – Вы ведь не видели ее здесь утром.

– Я видел договор об аренде в твоем рюкзаке.

Что еще ему известно?

– Выведать сведения обо мне, пока я сплю, – аморальный поступок для адвоката.

– Ты утратила право говорить о морали, когда я нашел тебя в моей постели.

– Надеюсь, ваша подружкаслышала, что вы только что сказали.

– Зачем ты звонила, Энджел?

– Это была проверка.

– Я ее прошел? – Финн явно развлекается.

– Узна́ете. – Я вешаю трубку.

51

– А Расти здесь?

Немолодая полноватая сотрудница за столом дежурного поднимает взгляд и внимательно осматривает меня с ног до головы.

Надпись на маленькой золотой табличке, еле видной из-за компьютера, гласит: «Мамаша Разрешите». Разумеется, так обращаться к ней не стоит.

Ее взгляд останавливается на моей самодельной татуировке – кривоватому сердечку на тыльной стороне ладони, возле большого пальца. Скрыть ее невозможно.

Бонни говорит, что заплатит, чтобы свести ее лазером, но где-то ходит Мэри с почти такой же. Мы с ней набили эти татуировки друг другу в ночь ее побега. Некоторым людям в разлуке нужно напоминание, что они смотрят на одну и ту же луну. Это расплывчатое голубое сердечко – наша с Мэри «луна».

– Расти в патруле, – сообщает Мамаша Разрешите. – Хотите оставить сообщение?

Не знаю, отшивает она меня или нет. Но невольно задумываюсь о том, как выгляжу. Запомнит ли она меня?

Если не брать в расчет искусственный глаз, мою внешность трудно назвать обычной: нос как у Моны Лизы или Сары Джессики Паркер, который мне же самой затрудняет обзор, большая грудь при общей худобе и длинные черные волосы, которые плохо поддаются окрашиванию, вот я их и не крашу.

Но самая большая проблема – взгляд. «Такой пристальный, что можно дырку просверлить», как говорит Банни в качестве комплимента. Сегодня я постаралась выглядеть скромнее с помощью карего глаза и такой же контактной линзы. Однако, похоже, на подозрительность Мамаши Разрешите это никак не повлияло.

– Да, конечно, – отвечаю я. – Пожалуйста, передайте Расти, что мне приснился вещий сон, где он стоял в коридоре с сотнями дверей.

– Имя назовете? – деловито спрашивает сотрудница. Наверняка это не самое странное сообщение, с которым к ней приходили. – Номер телефона?

– А когда он вернется?

– Не знаю. Девушка, вы хотите заявить о преступлении?

– Просто скажите ему про сон.

– Как пишется ваше имя?

– Не важно, – отвечаю я.

Уже у машины кто-то хватает меня за плечо.

Резко оборачиваюсь, готовая дать отпор и заорать. Не коли, полосни.

Это Кровавая Бетти меня такнакрутила.

– Ого! – с тягучим выговором произносит незнакомец. Тоже полицейский, максимум лет тридцати, с невзрачным, будто слегка расплющенным лицом.

Стряхиваю его руку с плеча.

– Я тут нечаянно подслушал. – Коп машет в сторону полицейского участка. – Она малость непрошибаемая. Я напарник Расти, Габриэль. Может, я могу помочь? – Он переводит взгляд с моей груди на номерной знак машины, который я час назад замазала грязью, набранной возле мусорных баков у Синего дома.

Судя по выражению его лица, он бы хотел и меня как следует разглядеть, только голой. Восемнадцать едва исполнилось, но исполнилось же.