Книга Прямой умысел, страница 74 – Александр Токун

— Здравия желаю! Кондрат Титович, уезжая, поручил передать вам вот этот пакет и письмо, — отчаянно сражаясь с зевотой, сообщил Прокоп.

— Кондрат Титович? — потупившись, повторила женщина. Она намеревалась о чем-то спросить, но в последний миг передумала.

— Разрешите идти? — нетерпеливо осведомился следователь.

— Да, конечно, — рассеянно кивнула портниха.

Она занесла тяжелый пакет в дом и, дрожащими руками распечатав письмо, начала читать.

«Дорогая Ульяна!

Я много раз брал в руки перо и всякий раз откладывал, не зная, что вам написать. События, произошедшие со времени нашей последней встречи, все перевернули с ног на голову. Наследство Агафона Накладыча встало между нами непреодолимой преградой. Я благодарен за то, что на несколько дней вы вернули мне юность. Я никогда вас не забуду; надеюсь, что и вы будете иногда обо мне вспоминать. Простите, если я вас чем-то обидел.

Искренне ваш, Кондрат Линник

P. S. Я долго думал, что оставить вам на память, и решил, что эта вещь по праву принадлежит вам».

Недоумевая, женщина вскрыла пакет. Там оказалась «Дуэль на троих» кисти Порфирия Лантаса.

Снег шел не переставая. Ветер азартно подхватывал опускавшиеся на улицу снежинки и начинал кружить их в живописном вальсе, от удовольствия подвывая в печных трубах. Покрывшиеся белым пушистым одеялом мостовые выглядели празднично, но неуютно. Редкие в этот зимний вечер прохожие, застигнутые врасплох непогодой, старались поскорее укрыться в своих теплых и сухих домах.

— Ну и метель! — пробормотал, глядя в окно, Кондрат Линник, зашевелив челюстью.

— Подумаешь, — пожал плечами Онуфрий. — Сейчас уже нет таких зим, как в моем детстве. Помню, снег мог идти без перерыва два-три дня, так что избу заметало чуть не под самую макушку. Как только снег переставал, мы с соседскими ребятишками шли расчищать двор. Вот там были сугробы! То-то была нам забава!

Кондрат заметил на улице странного пешехода. В отличие от других горожан, передвигался он медлительно и как будто без определенной цели. Толстая меховая шуба и шапка были уже давно покрыты белой снеговой коркой, но прохожего, казалось, это совершенно не заботило. Временами он останавливался и бросал встревоженный взгляд по сторонам.

— Вот человек, — задумчиво проговорил Линник. — Чего ему дома не сидится в такую погоду?

Незнакомец замер напротив их окна, как будто колеблясь в нерешительности, затем, подняв воротник, начал переходить изрытую полозьями саней улицу.

— Похоже, к нам гость! — усмехнулся Онуфрий. Вслед за тем послышался осторожный стук в дверь.

— Войдите! — громко произнес Кондрат.

На пороге появился высокий мужчина лет сорока. На раскрасневшемся от мороза лице выделялись мокрые темные бакенбарды и тонкие поджатые губы. У Кондрата даже промелькнула мысль, не плачет ли незнакомец, но это было обманчивое впечатление: когда тот заговорил, его голос был размеренным и спокойным.

— Добрый вечер! Мне нужен сыщик Кондрат Линник.

— Здравствуйте, я к вашим услугам. Проходите, пожалуйста, располагайтесь. Это мой секретарь Онуфрий.

Кивнув, гость стал неуклюже освобождаться от утопавшей в снегу шубы, и подскочивший к нему секретарь помог справиться с этой непростой задачей. Под шубой оказался безукоризненный темно-синий сюртук, по которому сыщик безошибочно определил представителя дворянского сословия.