Книга Прямой умысел, страница 32 – Александр Токун

— Если вам так уж надо, — пожимая плечами, обратился врач к Гликерии Григорьевне, — то я не против.

— Ладно, — согласился Поправка.

— Спасибо вам! — просияла тетка Федоры. — Вовек не забуду!..

— Не надо благодарностей, — хмуро отмахнулся следователь. — Лучше идите сейчас отдыхать.

— Хорошо, не буду вам мешать, — кивнула женщина, удаляясь в соседнюю комнату.

Не успела хозяйка исчезнуть, как Поправка набросился на Кондрата:

— Вам не кажется, что вы превращаете следствие в цирк?

— Нет, не кажется, — возразил Линник. — Если бы речь шла об убийстве, тогда да, а так… В некотором смысле это ведь и правда был несчастный случай. Если вас так это беспокоит, я переговорю с Климовым.

— Буду вам признателен, — раздраженно отрезал следователь.

Пробило девять часов. Тело Федоры унесли, доктор ушел, в комнате остались только Линник и Поправка. Солнечные лучи весело врывались в окна, просачиваясь сквозь изумрудную сеть листвы. Где-то вдалеке торжественно загремели фанфары духового оркестра, адресованные приехавшим накануне детям. «В такие моменты, — подумалось сыщику, — особенно остро ощущается тщетность человеческого бытия: вчера девушка была жива, сегодня она мертва, а жизнь продолжает идти своим чередом, как ни в чем не бывало».

В сломанную дверь робко постучали. Кондрат поспешно отставил ее в сторону и увидел тонкую девушку двадцати с небольшим лет, с заплетенными в длинную косу темно-русыми волосами.

— Доброе утро! — проговорила она хрустальным голосом, растерянно глядя на незнакомого человека. — Могу я видеть Федору?

— Представьтесь, пожалуйста, — попросил Линник.

— Марфа Брукун. Я подруга Федоры.

— Зачем вам нужна Федора?

— Она сказала, чтобы я зашла к ней сегодня после девяти.

— Понятно.

Повисла неловкая пауза.

— Так я могу видеть Федору? — повторила вопрос девушка.

— Федоры больше нет, — вздохнул сыщик.

— Как нет? — не поняла Марфа.

— С вашего позволения, Кондрат Титович, я пойду, — заявил вдруг следователь. — Мне еще рапорт писать надо.

— Разве вы не хотите допросить подругу Федоры? — удивился Линник.

— А какой смысл? Это же не самоубийство, а несчастный случай, — передразнил Поправка сыщика и, задержавшись на пороге, бросил напоследок: — Не забудьте позвонить Климову.

«Вот гад! — с негодованием подумал Кондрат. — Как будто нарочно упомянул о самоубийстве. Сам, мол, расхлебывай».

— Федора покончила с собой? — спросила испуганная девушка.

Линник мгновение колебался, стоит ли сообщать ей правду.

— Да, — смирившись, кивнул он. — Только никому об этом не говорите. Официально это несчастный случай. Федора отравилась ягодами красавки.

— Боже!.. — воскликнула Марфа и, зажав рот руками, совсем по-детски расплакалась, вздрагивая от рыданий худеньким тельцем.

Уже наблюдавший этим утром похожую сцену сыщик устало отвернулся к окну. Доносившиеся с улицы отзвуки чересчур бравурного марша составляли такой резкий контраст с горестной атмосферой дома, что у Кондрата мороз пробежал по спине.

— Успокойтесь,пожалуйста, — участливо произнес Линник. Он хотел было предложить заплаканной девушке валерьянки, но почти сразу вспомнил, что доктор унес все лекарства с собой.

— Это я виновата, — с трудом выдавила из себя Марфа в промежутках между рыданиями.

— Вы? — не поверил сыщик.

— Федора приготовила к приезду детей большое лукошко с разными ягодами, — в хрустальном голосе девушки появились жалостные скрипучие нотки. — Она еще так красиво их разложила: внизу черника, по бокам — голубика, в центре — малина. На ней горсть смородины, а в самой середине — горка земляники. Я, когда увидела это чудо, сказала: «Федора, это лучшее твое лукошко! Просто триумф ягодницы!..» Она, наверное, решила, что не сможет больше повторить такой успех, и покончила с собой…