Книга Прямой умысел, страница 125 – Александр Токун

— Ну как, удалось вам что-нибудь узнать вчера от Авдея? — ехидно поинтересовался староста.

Кондрат стыдливо нахмурился. Что ж, он не останется в долгу.

— Узнал, и немало, — небрежно ответил Линник. — Например, что вы грозите крестьянам отправить их в шахтеры за недоимки по податям. Это правда?

— А как еще собрать подати, если им не угрожать? — развел руками Михаил Матвеевич. — Я ж потом от волостного старшины нагоняй получу. Или мне из своих средств отдавать?

— Старшего сына Осипа Рабца вы отправили в шахты за недоимки своего отца?

— А то как же! Если крестьянам во всем потакать, они на голову сядут. Просто грозиться — это одно, а вот когда кого-то в самом деле заберут, так другие хорошенько подумают, прежде чем плодить недоимки.

— Еще Авдей сказал, будто бы Сушицкий путался с Лизой Веремей. Могло такое быть?

— Вздор! — возмутилась чистившая картофель Мария. — Не такой он был человек. Да и чем она могла его прельстить?

— Кое-чем могла. С тех пор как Лиза потеряла мужа, она места себе не находит, все жениха ищет, — посмеиваясь, пояснил Цивилько. — Думаю, Кирилл мог завести с ней шашни.

— Да, вот еще что, — вспомнил сыщик. — Я наткнулся вчера на сторожку старого лесничего. Как его зовут?

— Харитоныч.

— Вы ничего про него не рассказывали.

— Я как-то про него забыл. Да он и не в деревне живет.

— И Ольшук Харитоныча не упоминал, только нового лесничего Трофима.

— Наверное, Ольшук о Харитоныче и вовсе не знает. О старике как-то все позабыли.

— Напрасно. Он сказал, что слышал выстрел в лесу в день гибели Кирилла около трех часов.

— Вот как? — оживился староста. — Вы думаете, Сушицкого застрелили?

— Это вполне возможно, — кивнул Кондрат. — У кого в деревне есть ружья?

— Да почти у всех мужиков, разве что Авдей свое пропил. Лиза могла продать ружье мужа. Знаете что? — подумав, предложил Михаил Матвеевич. — Я сейчас всех соберу, и вам будет легче узнать, кто сделал выстрел. Как вам такая затея?

— Премного благодарен, — согласился Линник.

Под пасмурным, затянутым сизыми тучами небом деревня выглядела неприветливо и уныло. Разбушевавшийся ветер гремел ветвями гнущихся под его ударами деревьев, терзал полы плаща сыщика, нес пыль с распаханных полей. Захлебнувшийся на подъеме крик молодого петуха вызвал у Кондрата ощущение жалости и тоски.

— Ну и ветрище! — простонал шедший рядом с Линником Цивилько, прикрывая лицо от летевшего в глаза сора.

Они приблизились к старому дубу, чья сохранившая бордовые листья крона трепетала в каком-то загадочном танце, и остановились у висевшей внизу испорченной сковороды. Староста вынул из голенища сапога оловянную ложку и пять раз с равными промежутками ударил в самодельный гонг. Медный звон тяжелыми волнами разлился по Боянстово.

— Сейчас они явятся, — обнадежил сыщика Михаил Матвеевич. — Вы не против, если я сам у них спрошу?

— Думаете, крестьяне охотнее ответят вам? — засомневался Кондрат.

— Мне так кажется.

— Попробуйте.

С двух сторон улицы показались шатавшиеся от мощного ветра мужские фигуры. Одетые в серые зипуны крестьяне издали были почти неотличимы друг от друга. Только когда мужики подошли к дубу, Линник как будто заново увидел в них своих недавних знакомых.

— Здорово, братцы! С Кондратом Титовичем, чай, все уже знакомы? Он вчера узнал, что в день гибели фельдшера кто-то стрелял в лесу. Здесь ведь все охотники? — Цивилько обвел земляков испытующим взглядом. — Признавайтесь, кто это был?