Книга Прямой умысел, страница 124 – Александр Токун

Перед мостом через ручей, отделявший мрачный лес от полей Боянстово, влево отходила когда-то протоптанная, но теперь уже местами заглохшая тропа. Линник решил, что она спускается к воде, и свернул, чтобы смыть прилипшую к рукам пахнущую гнилью землю, однако дорожка пошла, извиваясь, вдоль болотистого берега мимо древних дуплистых ив и вскоре привела сыщика к маленькой ветхой сторожке с подушками мха на крыше. Застыв от изумления, Кондрат долго всматривался в этот сказочный домик, из трубы которого тянулась нитка сизого дыма, пока на пороге не появился худой, как жердь, седовласый старец.

— Добрый день! — поздоровался Линник.

— Добрый, — старик направил немигающий взгляд бесцветных глаз на сыщика и удивленно пробормотал: — Я тебя не знаю. Откуда будешь?

— Из Борхова.

— То-то слышу — голос незнакомый. Зачем приехал?

— Расследую гибель фельдшера Сушицкого. Вы его знали?

— Нет. Меня и доктор навещал в последний раз лет пять назад.

— Сколько же вам лет?

— Ох, и много! Господь все никак не приберет. Родился я еще в прошлом столетии, при княжении Аристарха Строгого.

«Значит, по меньшей мере восемьдесят пять лет», — посчитал сыщик.

— Давно вы здесь живете? — спросил он.

— Давно уж, полвека, почитай, прошло. Я много лет был тут лесничим, пока не стал терять зрение. Теперь уже почти ничего не вижу. С тех пор меня заменил Трофим, а я доживаю свои дни в сторожке.

— У вас нет родни, чтобы смотреть за вами?

— Нет, — скорбно сказал старый лесничий. — Один как перст остался.

— Чем же вы питаетесь?

— Чем Бог подаст. Летом грибами, ягодами, рыбачу иногда. Зимой Трофим навещает, кормит.

— И не страшно вамздесь жить одному?

— Нет.

— А как же волки?

— На, что я им сдался? — усмехнулся старик. — Кожа да кости. Недавно, правда, они задрали кого-то здесь недалече, зверя али человека — не знаю. Вой стоял лютый.

Кондрат покрылся гусиной кожей. Вот свидетель гибели Кирилла!

— Вы помните тот день? — голос Линника дрожал от волнения.

— Как не помнить? Слышу вечером из леса какой-то не то стон, не то крик о помощи, потом рычание и вой. Растерзали кого-то, думаю.

— Больше ничего не помните? — затаил дыхание сыщик.

— Днем в лесу кто-то охотился, — подумав, проговорил старый лесничий.

— Когда это было?

— После обеда, часа в три.

А ведь Яков Рабец возвращался в это время домой. И Авдей где-то мимо проходил.

— Долго стреляли?

— Я слышал только один выстрел.

— Один?

— Это странно. Наверное, охотник пошел к Красному Долу, это в трех верстах отсюда, — предположил старик.

— Благодарю, вы мне очень помогли, — произнес охваченный возбуждением Кондрат и, быстро хромая, двинулся в деревню.

— Просыпайтесь, Кондрат Титович! — разбудил Линника голос Цивилько.

— Который час? — едва шевеля языком, спросил сыщик.

— Скоро полдень.

— Сколько?!

Нечеловеческим усилием воли Кондрат оторвал голову от подушки и приподнялся на постели. Сколько времени он проспал? В затуманенном мозгу бессвязно мелькали воспоминания вчерашнего дня — озабоченное лицо Ольшука, неподвижный взгляд старого лесничего, хриплый смех Тукайло. Не приснилось ли ему все это? Кажется, нет. Почему тогда впечатления так обрывочны? Наверное, он уже слишком стар для таких кутежей.

Лишь выпив подряд две кружки крепкого чая, Линник почувствовал себя легче. Нанизав бусины вчерашних воспоминаний на нить времени, сыщик собрал почти целое ожерелье, и его лицо прояснилось.