Книга Прямой умысел, страница 121 – Александр Токун

Сыщику оставалось посетить только Авдея Тукайло. Его изба имела признаки былого благополучия — выкрашенные в голубой цвет двери и окна, ржавый флюгер в виде кошки на крыше, но запустение понемногу вступало в свои права: покривившийся забор пестрел пятнами сизого лишайника, примыкавшая к лесу крыша погреба покрылась частой осиновой порослью. Миновав расшатанную калитку, Кондрат без стука вошел в дом. Кухонный стол красноречиво хранил на себе следы вчерашнего застолья: две пустые бутылки, рыбьи головы в пропахшей жиром оберточной бумаге, по которым деловито прогуливались мухи, чугунок с приставшими остатками горелого картофеля, заполненные костями тарелки, разбросанные повсюду хлебные крошки.

— Эй, есть здесь кто? — крикнул Линник.

Из соседней комнаты послышался сдавленный стон. Сыщик поспешил к источнику звука. На засаленном топчане лежал крестьянин в зипуне с красным приплюснутым носом и светлыми всклокоченными волосами.

— Добрый день! — приветствовал его Кондрат. — Вы Авдей Тукайло?

Поморщившись, мужчина что-то невнятно промычал. Линнику пришлось повторить вопрос.

— Я, — тяжело выдохнул хозяин, с трудом разомкнув веки.

— С кем вчера кутили? — участливо поинтересовался сыщик.

— Брат двоюродный приходил. Из Ворохов.

— Долго сидели?

— Почитай, до самого утра.

— И часто вы так проводите вечера?

— Ага. У меня много родственников, — крестьянин сильно потер глаза дрожащей ладонью. — Слушай, друг, у тебя есть чем горло промочить?

— Увы! — развел руками Кондрат.

— Ох, беда, — посетовал Авдей, приподняв голову. — Как тебя звать?

— Я сыщик Кондрат Линник из Борхова.

— Кого ищешь?

— Расследую гибель фельдшера Сушицкого. Ты знал его?

— Знал. Нехороший человек, прости Господи, — хмуро покачал головой Тукайло.

— Почему? — удивился сыщик.

— Он проповедовал смуту и беззаконие.

— Вот как? Что именно?

— Говаривал, что человек вышел из природы, что баба имеет такие же права, что и мужик. А если в бракенет любви, то он не считается. Смекаешь, к чему он вел? Сицилист, не иначе! — с возмущением произнес крестьянин.

— У него были враги в Боянстово?

— Насчет врагов не скажу, но у нас в деревне его не любили.

— Кто? — оживился Кондрат. Наконец он узнает ответ на занимавший его весь день вопрос. Но Авдей ловко сменил тему разговора.

— Можешь достать мне выпить? А я тебе всю правду-матку выложу, — предложил Тукайло.

Сыщик немного подумал. Может, пьяница просто набивает себе цену? С другой стороны, как еще можно добыть сведения, когда все кругом молчат?

— Ладно, — согласился Кондрат. — Завтра вечером.

На следующий день Цивилько собрался ехать по делам в волостное правление, и Линник решил составить ему компанию: сыщик хотел подготовиться к предстоящему ужину с Тукайло, а заодно встретиться с Ольшуком. Черный жеребец старосты резво бежал по влажной после вчерашнего дождя лесной дороге. Холодный, налетавший порывами встречный ветер гнал по хмурому небу льняные обрывки туч, продрогший Кондрат кутался в плащ и судорожно сжимал ручку саквояжа.

— Как ваши успехи? — обернулся Михаил Матвеевич. — Узнали что-нибудь?

— Вообще-то, немного, — вздохнул Линник. — Крестьяне не очень жаждут рассказывать о Сушицком. Что-то скрывают.

— Вот и у меня так же. Между собой о чем угодно шепчутся, но стоит мне подойти поближе, как они тут же смолкают. Начинаешь спрашивать — отбрехиваются, — признался Цивилько. — Вы для них чужак, Кондрат Титович, вам они ничего не расскажут. Я испытал это на своей шкуре. Я хоть и такой же крестьянин, как они, но наделен властью, потому и меня тоже не слишком привечают, побаиваются.