Книга Прямой умысел, страница 123 – Александр Токун

Сыщик решил испытатьудачу и направился к лесничему в другой конец села, но в скромной избушке у кромки леса никого не было. Кондрату пришлось вернуться на площадь за покупками.

Линник посетил нужные ему лавки и заполнил саквояж закуской: колбасой, хлебом, сыром, рыбой. У ловкого молодого бакалейщика с родинкой над губой сыщик осведомился, не помнит ли он, как в день гибели фельдшера к нему заходил Яков Рабец.

— Я не помню точно, какой это был день, но где-то на той неделе он брал у меня соль и сахар, — кивнул Митяй.

Напоследок Кондрат зашел в корчму, гудевшую от наплыва проезжих, и, купив гостинец для Тукайло, задал тот же вопрос ее владельцу Шмулю.

— Конечно, помню, — горбоносое лицо корчмаря растянулось в ироничной усмешке.

— У вас хорошая память, — похвалил его Линник.

— Благодарю, не жалуюсь. В моем деле приходится много держать в голове, если не хочешь прогореть.

— Может, тогда скажете, в котором часу ушел Яков?

— В третьем. И не ушел, а уехал домой, — поправил Шмуль сыщика.

— Вы уверены?

— Мне из этого окна все прекрасно видно. Телега повернула в Боянстово.

«Весь день он провел в Ворохах! Как же! — злобно подумал Кондрат. — Погоди, я тебя тоже выведу на чистую воду!»

— Между прочим, в тот день он не был единственным посетителем из Боянстово, — прервал размышления Линника корчмарь.

— Кто еще?

— Авдей, наш завсегдатай, в очередной раз притащился за водкой. Правда, в тот день я ему ничего не продал, уж больно задолжал.

Сыщик поблагодарил Шмуля за ценные сведения и покинул корчму. Пора было возвращаться в Боянстово.

Кондрат неторопливо шагал по прибитой дождем песчаной дороге, каждый поворот которой исчезал то в бурых сплетениях ветвей, то в зеленом бархате еловых лап. Голые кроны берез и осин раскачивались и стучали друг о друга, словно толпа скелетов из готического романа. Северный ветер подталкивал в спину хромающего Линника, развевая длинные полы его плаща. Но сыщик как будто ничего не замечал вокруг себя: так часто бывало, когда его мысли набирали свой привычный ход.

В гибели Сушицкого есть что-то странное, темное. Крестьяне тщательно скрывают свое истинное отношение к фельдшеру, а Тукайло вряд ли чем-то поможет, он источник ненадежный, и, если дело дойдет до суда, будет менять показания в зависимости от того, кто больше предложит водки. Здесь староста прав. И Ольшук прав в том, что собрать доказательства по происшествии двух недель после инцидента будет невероятно сложно. Зачем вообще нужно было браться за это дело? Деньги Сушицкая платит небольшие. Можно было спокойно сидеть в Борхове и работать на анилинового барона. Что подвигло его отправиться в глушь, чтобы мерзнуть в лесу, выставлять себя посмешищем перед неотесанными мужиками?

Только благородство, желание угодить даме. Сам загнал себя в ловушку. Что он скажет Сушицкой, когда она явится к нему за отчетом? «Вашему брату, по-видимому, помогли умереть. Но доказательств недостаточно, чтобы арестовать преступника. Смиритесь с этим». Нет, так даже хуже, чем если бы расследование ничего не дало.

Кондрат остановился у толстой изогнутой березы. Раз уж он здесь, почему бы не попытать счастья и еще раз не осмотреть место гибели Кирилла? Линник неохотно повернул налево в роковой для фельдшера сосняк.

Сыщик еще издали заметил расчищенную площадку посреди бора, темневшую подобно разрытой могиле. Кондрат внимательно осмотрел место, прислушался. Как будто все спокойно. Линник опустил саквояж, снял плащ и серый твидовый пиджак, закатал рукава сорочки и принялся энергично разгребать замерзшими ладонями мокрые листья и иголки вокруг площадки. Пальцы сыщика то зарывались в холодный песок, то скользили в пушистом мху, то застревали в кустиках черники, то давили мякоть трухлявых грибов. Кондрат сделал круг, немного расчистив пространство вокруг площадки, но не нашел ни следов, ни каких-либо другихулик. Обессиленный Линник поднялся и, тяжело дыша, оперся спиной о гладкий сосновый ствол, посмотрел на стремительно бегущие по небу низкие тучи. Деревья шумели, совещались о чем-то. Они — единственные свидетели разыгравшейся в лесу драмы, возможно, тайного преступления. Сзади послышался жуткий скрип, будто кто-то приоткрыл дверь на несмазанных петлях. Отшатнувшись, объятый внезапным ужасом сыщик обнаружил, что наклоненная сосна, упав на свою соседку, издает под натиском ветра дикий скрежет. Нахлынувший страх начинал пьянить мозг. Кондрат быстро оделся и, едва не забыв про саквояж, поспешил вернуться на дорогу.